- Он приезжал домой после тюрьмы? Прежде чем поступил на работу в факторию Горелой Воды?
- Приезжал. Он хотел, чтобы для него совершили обряд Вражеской Стези. Повидал Высокого Неунывая и нанял Дядюшку Неунывая, чтобы тот спел положенные песни. А потом уже отправился в Горелую Воду.
- Он все правильно сделал, - заметил Чи, подумав, что и сам поступил бы точно так же: прошел бы обряд очищения - от тюрьмы, от всего чужого и враждебного, что она воплощала. Джозеф Мушкет предстал перед ним в новом свете.
- Почему на этот раз расспрашиваешь меня ты? До тебя тут побывал другой полицейский.
- Участок в Чинле ближе, чем наш, - объяснил Чи. - Послать полицейского оттуда было удобнее - мы сэкономили и деньги, и время.
- Зачем же теперь приехал ты?
- Потому что с этой кражей много непонятного, - ответил Чи. - Много вопросов, па которые я не нахожу ответа. А я очень любопытен.
- Ты знаешь, что мой сын не крал те вещи?
- Я не знаю, кто их украл.
- А я знаю, что это не он. Хочешь, скажу почему? Потому что у него были деньги! - торжествующе выпалила миссис Мушкет.
Убедительное доказательство, что и говорить.
- Среди белакани полно таких, которые крадут, даже когда не нуждаются, - сказал Чи.
Миссис Мушкет посмотрела на него недоверчиво - услышанное не укладывалось в ее сознании.
- У Джозефа были сотенные бумажки, - сообщила она. - Много. - Она показала шесть пальцев. - И еще другие в кошельке. Двадцатидолларовые.
Она вопросительно посмотрела на Чи, как бы призывая его согласиться, что никто не станет воровать, имея стодолларовые бумажки. Во всяком случае, никто из навахо.
- Эти деньги были у него, когда он вернулся из тюрьмы?
Миссис Мушкет кивнула:
- Он написал, что приедет к нам, и муж отправился па пикапе в Уиндоу-Рок, чтобы встретить автобус. У сына уже были эти деньги.
Чи попытался вспомнить, сколько денег выдают в тюрьме тем, кто выходит на свободу. Что-нибудь около двадцати долларов. Плюс остаток на счету тюремной лавки. От силы еще полсотни.
- Да, с такими деньгами он вряд ли стал бы красть серебро, - заметил Чи. - Но куда он делся потом? Почему не обратился к нам и не сказал, что не причастен к краже?
Миссис Мушкет явно не хотела отвечать на этот вопрос. Во всяком случае, отвечать прямо. Наконец она сказала:
- Он уже сидел в тюрьме.
- За что?
- Плохие друзья.
Чн попросил воды, напился и сменил тему. Они заговорили о том, как отчаянно трудно в засуху пасти овец. И ее мужу, и всем зятьям приходится забираться с отарами в поисках травы и воды так далеко, что они не могут возвращаться на ночь в свои хоганы. Женщины носят им еду. Уже потеряли одиннадцать ягнят, н несколько овец тоже вот-вот околеют. Постепенно Чи снова перевел разговор на Джозефа Мушкета. Он узнал, что у Джозефа была легкая рука, - ловко работал ножницами, умело холостил. Надежный мальчик, хороший. Даже когда его сбросила лошадь и размозжила копытом пальцы, после чего он долго ходил с металлическими шинами, все равно мало кто из парней мог угнаться за ним в стрижке овец. И он говорил матери, что, когда кончит работать в Горелой Воде - это будет в конце лета, - у него наберется достаточно денег, чтобы обзавестись собственной отарой. Большой отарой. Он собирался купить две сотни овец. Но сперва, сказал, походит на танцы скво и найдет себе молодую жену из такой семьи, у которой много пастбищ.
- Он говорил, что после того как поработал немного в фактории, понял, что лучше совсем не иметь дела с белыми, - продолжала миссис Мушкет. - У него был только один друг среди белых, а от всех остальных одни неприятности.
- Он рассказывал, кто был этот друг?
- Говорил, что познакомился с ним, когда учился в школе в Тополях. Не помню, чтобы он называл его по имени.
- Может быть, Вест? - спросил Чи.
- Вроде Вест, - ответила миссис Мушкет. - Кажется, так.
- А еще друзья у него есть? Среди навахо?
Миссис Мушкет задумчиво посмотрела на Чи.
- Есть тут у нас молодые парни, - произнесла она нерешительно. - Может, и подружился с кем-нибудь, когда работал у белых. Да нет, вряд ли.
Чи не знал, о чем еще спросить, поэтому сказал миссис Мушкет, что стоимость бочки записана на ее счет, н забрался в свой пикап.
Миссис Мушкет стояла перед своим хоганом, глядя на Чи; сложенные на животе руки нервно сжимались и разжимались.
- Если найдешь его, - промолвила она, - скажи, чтобы возвращался домой.
18
