На рассвете Шона, не выдержав, закричала, что она уйдет домой, если никто не придумает, как гнать этих типов с такой скоростью, чтобы им было не до разговоров.
— Вот ты и придумывай! — раздраженно огрызнулся Дон. Ему, как и всем остальным, с самого начала пути не удавалось выспаться. — Ты же у нас бард. Придумывать — твое дело.
Тогда Шона придумала поводья, и, к всеобщему облегчению, это сработало. Во всяком случае, поводья работали, если их натягивали поперек выхода из лагеря, так что солдатам волей-неволей приходилось в них входить, и если Дон или Кит летели впереди и волокли солдат за собой.
Но даже при всем при том солдаты как-то ухитрились по дороге поджечь хлебное поле, пастбище на склоне холма и лес. Как им это удалось — не знал никто.
— Да какая разница? — сказал Кит. — Все равно им полагается опустошать окрестности.
Блейд с сожалением оглянулся на стройные деревья, охваченные пламенем и клубами дыма. Ему было жаль лес. Он чувствовал боль деревьев. Это его удивило: Блейд никогда не думал, что его магия настолько схожа с магией Дерка.
Но хлопоты причиняли не только овцы, а и почти все прочие животные — как будто мало было других неприятностей. Например, Большая Клуша куда-то исчезла в первую же ночь. Все мрачно предположили, что ее, должно быть, прихватили с собой сбежавшие солдаты — чтобы съесть. И на второй день то и дело было слышно, как кто-то бормочет: «Просто подумать страшно, до чего огорчится Дерк!»
Тем вечером, когда они наконец-то добрались до лагеря, которого должны были достичь еще вчера, с неба послышался шум крыльев. Все подняли головы, ожидая увидеть Калетту.
— Как там дела с ключиками? — крикнул Кит в темнеющее небо.
— Это не Калетта, это я, — отозвалась сверху Лидда, кружа над головами. — Я не стану садиться — боюсь потом не взлететь. Я просто прилетела сказать, что Большая Клуша сегодня вернулась домой. Хотите получить ее обратно, чтобы она несла вам яйца? Мама сказала, что, если хотите, она ее сюда переместит.
— Оставьте ее себе! Я все равно терпеть не могу яйца! — крикнул в ответ Кит.
— А я люблю! — жалобно сказал Дон.
Но его задавили числом — что, впрочем, случалось нередко.
— Пусть остается там, где она есть! — прокричала Шона. — А что, мама сейчас дома?
— Она забежала на минутку, взглянуть, как там дракон! — ответила Лидда. — Она хочет знать, где вы сейчас! Я скажу ей, что вы пока недалеко ушли!
Лидда развернулась, и вскоре хлопанье крыльев затихло вдали. Воцарилась тишина.
— Не думаю, чтобы она хотела нас обидеть, — сказал Блейд.
— Нет, теперь мы сдохнем, но сделаем все по расписанию! — поклялся Кит.
И они с трудом продвигались вперед, пытаясь идти быстрее и волоча упирающихся солдат по полям и лугам. А на третий день им пришлось задержаться, чтобы похоронить одного из псов и обвязать тушу дружелюбной коровы веревками, чтобы ее могли тащить две лошади. Обоих убили солдаты — за излишнее дружелюбие. Брини — так звали пса — просто подошел к одному из солдат, стоявшему чуть в стороне от толпы. Пес махал хвостом. Он хотел знакомиться. А солдат преспокойно вытащил меч из пожен и отрубил Брини голову. Одна из коров двинулась следом за Брини — посмотреть, куда это он, — и напоролась на целый лес мечей. Блейд с трудом сдерживал слезы.
— Ну ничего, — сказала Шона Киту. — Зато у вас с Доном будет сегодня на вечер много мяса.
— Мы не успеем все съесть — оно испортится, — проклекотал Кит.
Если бы грифоны могли плакать, Кит наверняка бы сейчас плакал.
— Ничего, попробуем, — сказал Дон.
После этого происшествия им пришлось перевести коров в хвост процессии — в этом ничего сложного не было, — и постоянно присматривать за собаками, а вот уже это было куда сложнее. Собаки были сообразительные — такими их вывел Дерк. Они поняли, что случилось с Брини, и возненавидели солдат даже сильнее, чем Блейд и Шона. Так что теперь все псы просто мечтали вцепиться мерзавцам в глотки. Блейду пришлось надергать еще ниток из одеяний Шоны и привязать собак на поводки.
Той ночью они жарили на костре большие куски говядины, а солдаты в лагере скандировали: «Хотим мя-са! Хо-тим мя-са!»
— Я им ни кусочка не дам! — гневно заявила Шона. — Я знаю, что это звучит скверно, но у них там есть свои запасы — а остальное меня не волнует!
Но от этих солдат действительно можно было озвереть — вот в чем беда. На четвертый день, когда солдаты снова затянули свое «хо-тим мя-са», перемежая это свистом и шуточками в адрес Шоны, Блейд понял, что находиться рядом с такой толпой злых людей небезопасно — это плохо на тебя влияет. Как оказалось, Дон полностью разделял его чувства.
— Уж не знаю, как это получается, — признался Дон, — но только из-за них я постоянно чувствую себя слабым, унылым и злобным. Просто не представляю, как Кит это все выдерживает. Его-то они вообще ненавидят!
