— Гейб до сих пор там. Вся троица по-прежнему у Пола в рабстве. А мы по-прежнему здесь, голодаем. Мой муж попал под контроль чистого зла.
Кентарх сильнее сжал руль.
— А значит, Повешенный
День 543 П.В.
Всю последнюю неделю я отчаянно звала Цирцею. Но она не ответила даже рябью на водной глади. Не отозвался и Мэтью.
Каждый раз, пытаясь установить с ним связь, я заново задавалась вопросом: а может, голос Джека мне просто почудился? Как всегда сомневалась, что могу чётко разграничить, что реально, а что нет.
Постоянное прокручивание в голове телефонного разговора с Ариком только усугубляет моё состояние. Сразу вспоминается, каким жестоким он был, когда впервые в этой игре привёз меня в свой замок. Он запугивал меня, постоянно угрожал смертью.
Но сейчас я так на него надеюсь, так рассчитываю на его любовь. Он моя родственная душа; мы созданы друг для друга. Как же он может говорить такие ужасные вещи?
А может, я действительно не в себе, как все твердят? Может, счастливая жизнь с Ариком была просто иллюзией? А я всё это время спала. И проснусь привязанной к Танатосу пленницей, идущей босиком избитой дорогой.
Хотя, даже это, наверное, лучше, чем беременность…
День 545 П.В.
От Цирцеи ни слуху, ни духу.
Постоянное сидение в машине начинает понемногу сводить нас с ума. Боязнь закрытой кабины. Поэтому, когда мы находим мало-мальски приличное убежище, ночуем там, разведя огонь. У Кентарха хорошо получается отыскивать драгоценную древесину. Дверь. Стул. Колыбелька.
Из еды ничего. Начинаю поглядывать на кошачьи консервы.
День 546 П.В.
Я была права. Кошачий корм на обратном пути оказался ещё отвратительней. Мэл в этой ситуации сказала бы: «Кто-нибудь, дайте уже этой сучке кусок бифштекса, не то устрою всем разнос».
День 548 П.В.
Великая грозная Императрица рыдает над последней банкой консервов Sheba.
День 550 П.В.
— Чем могу служить, Императрица? — спросил Смерть елейным голосом.
Находясь в полувменяемом состоянии, я стащила из грузовика телефон Кентарха и прокралась в освещенную огнём пещеру, ставшую нам убежищем, чтобы сделать звонок.
— Арик, я хочу домой.
Раньше я боялась, что Кентарх покинет наш хрупкий союз, но вот первой выхожу из строя.
— Домой? — боже, ну откуда в нём столько язвительности? — Ты про мой замок?
— Забери меня.
Я присела у мусорной кучи и вытащила пустую банку из-под кошачьих консервов. Со слезами на глазах провела пальцем по ободку в надежде найти хотя бы крупинку. Ничего. Вылизана подчистую.
Ненавижу тебя, Арик.
Я отшвырнула банку, и в отблесках костра на пальце блеснуло кольцо с янтарным камнем. В последнее время оно начало так болтаться, что пришлось покрыть его живицей, чтобы не потерять.
— Я и сам сгораю от желания
Слушая его, я оглянулась по сторонам. Несмотря на то, что в пещере больше никого нет, меня не покидает ощущение стороннего наблюдения.
— Я постоянно чувствую их взгляд.
Это доводит меня до безумия!
— Чей взгляд?
— Не знаю. Но я их чувствую.
Однажды Мэтью сказал мне остерегаться Бэгменов, работорговцев, ополченцев, каннибалов и Младших Арканов. И я уже сталкивалась со всеми, кроме последних. Дурак предупреждал, что они наблюдают за нами, выжидают.
Может, это они за нами следят?
Я уже и Джоуля спрашивала, не упоминаются ли Младшие в хрониках Калли.
«Редко, — ответил он, — фактически они проявляют себя, только если в игре что-то идёт не так. Но им не позволено вредить нам, а нам нельзя вредить им».
— Кажется, прогулки внешним миром плохо влияют на тебя, Императрица, — сказал Арик, — ты несешь какой-то бред.
— Не в этом дело. Можешь не верить, но я до сих пор беременна, — головокружение теперь мой верный спутник, а сон — единственное желание, — и я так больше не могу.
