До места прошлогоднего их стойбища оставалось около половины пути, когда дорогу ему пересекли около десятка косуль. Они шли вереницей, поглядывали по сторонам и не видели его в тени зарослей. Наискосок пройдя неглубокий овраг, заросший кустами, они вышли на маленькую поляну и стали пастись. Сквозь ветви Тэмуджин видел, как в полутораста шагах от него те стояли вразброд, лениво пощипывая траву.
Тэмуджин решил стрелять: отказаться от них сейчас значило оскорбить лесных духов, так гостеприимно встречавших его на старой тропе, посылая навстречу ему богатую добычу. Обычно, отказавшись от таких даров по недомыслию и гордой уверенности в своей удачливости, потом подолгу приходилось искать по дебрям новую добычу, тратить время и силы. Не сходя с лошади, он выбрал из колчана старую отцовскую стрелу, приложил к тетиве…
Шипящий звук прошил воздух и стрела глубоко вонзилась молодому самцу в шею. «Между третьим и четвертым позвонками», – уверенно подумал Тэмуджин, глядя как животное заваливалось набок, а все остальные воробьиной стаей сорвались с поляны и почти бесшумно исчезали за зарослями.
Жалея, что не пришлось проехать дальше, до прошлогодней их поляны, Тэмуджин освежевал убитую косулю, уложил мясо в сумы и, забрав шкуру, повернул назад.
Еще издали увидев свое стойбище, он почувствовал неладное. Продвигаясь шагом, он всмотрелся: из девяти ездовых лошадей, которые еще утром паслись неподалеку от юрт, не было видно ни одной. Стояли только две их коровы с телками. Уже догадываясь о том, что случилось, и боясь за своих, он погнал кобылу во весь опор.
Вырвавшись на гребень бугра, он увидел Бэлгутэя и Хачиуна, шедших со стороны леса к юртам и вид братьев немного успокоил его. Те тоже увидели его, крикнули что-то в сторону юрт. На их зов вышли остальные. Понуро столпившись, они стояли у коновязи, поджидая его.
– Разбойники угнали наших коней, – сказала мать Оэлун, когда он подъехал к ним. Она еще не оправилась от недавнего испуга, голос ее взволнованно дрожал. – Хорошо, что еще самих не тронули…
– Как это случилось? – спросил Тэмуджин и гневно посмотрел на Хасара.
Тот, виновато нахмурившись, смотрел в землю. За него вступилась мать.
– Хасар тут ни при чем. Вскоре, как ты уехал, они появились с юго-восточной стороны, из-за тех холмов. Мы все тут стояли, а они увидели, что в айле нет взрослых мужчин, и захватили коней. Я Хасару запретила ввязываться, а другим велела придержать собак, чтобы не бросились на них; уж лучше пусть забирают скот, чем нападут на стойбище… Слава западным богам, ускакали…
Хасар все глядел в землю. Другие братья подавленно хмурили лица.
– Сколько было человек? – спросил Тэмуджин.
– Пятеро, – сказал Хасар.
В груди тревожно стучало сердце. Братья выжидающе глядели на него.
– Надо идти в погоню, – решил Тэмуджин.
– В какую еще погоню? – испуганно взмахнула руками мать Оэлун. Она была не похожа на себя от волнения. – Никуда вы не пойдете! Их пятеро взрослых мужчин, куда вам против них…
– Надо идти, – сказал Тэмуджин.
Мать отчаянно посмотрела на него.
– Ты что, хочешь, чтобы они вернулись и перебили тут вас всех?! – тонко вскрикнула она. – Ты этого хочешь?
– А как мы будем жить без лошадей? – с трудом сдерживая раздражение, сказал Тэмуджин. – Как мы будем дальше кочевать?
– Уж лучше вам живыми остаться, чем погибнуть из-за нескольких животных… У Мэнлига осталась половина ваших лошадей, можете ездить на них.
Тэмуджин не ответил ей. Он повернулся к Хасару.
– В какую сторону они ушли? – спросил он. – На кого были похожи?
Тот не успел сказать.
– Ты никуда не поедешь, я тебе сказала! – негодующе вскрикнула мать. Было видно, что она настроилась решительно и не собиралась уступать.
Тэмуджин не смотрел на нее.
– Это не онгуты были? – расспрашивал он братьев, а сам, было видно, уже еле сдерживался, чтобы не вспылить.
– Онгутов я за три перестрела узнала бы, – отозвалась стоявшая в сторонке Сочигэл. – Это были здешние люди… – Помолчав, она добавила: – И вправду, брат Тэмуджин, лучше с такими не связываться. По лицам их было видно, что люди отчаянные, готовые на все. Наверно, это какие-нибудь харачу, в нынешней смуте отбились от своих родов, одичали как брошенные собаки, и теперь грабят всех, кого в силах ограбить. Такие ведь и убить не поленятся, чтобы скрыть следы, я до сих пор удивляюсь, что они нас самих оставили живыми.
Тэмуджин внимательно выслушал ее и отрицательно качнул головой.
– Нет, я поеду в погоню.
– Поедем вместе, брат, – Хасар с готовностью посмотрел на Тэмуджина.
– Я поеду один, – сказал Тэмуджин. – Эта кобыла двоих не понесет.
– Ты никуда не поедешь!! – истошным голосом выкрикнула мать, задрожав губами. – Я не пущу тебя никуда…
Тэмуджин оглянулся на нее и вдруг разъяренно крикнул ей в лицо:
– Я поеду! Не стой у меня на дороге…
Мать Оэлун осеклась на полуслове, беспомощно опустив плечи, отвернулась и пошла в юрту. Тэмуджин, помедлив, пошел вслед за ней.
