– Ничего не бойся, ведь ты старший нойон в своем роду. Забыл?.. Остальные дядья должны принять это, как волю старшего. Да они больше испугаются, чем возмутятся, и теперь будут бояться лишний раз задевать тебя. Понял?.. Сейчас ты отправь к ним посыльных с извещением, что казнил этих двоих за то, что непочтительно обращались к тебе. Прикажи им прибыть на похороны в твой курень. Похороны возьми на себя. Домочадцам убитых, женам и детям, прикажи прибыть со всем нужным для проводов к предкам. Все дела возьми в свои руки и сам распоряжайся всем. А сейчас на всякий случай подними свое войско и подтяни к куреню. Я тоже подведу сюда несколько своих тысяч, чтобы видели все. Но главное, ты сам должен твердо осознать, что поступил правильно, и вести себя как следует. Эти двое нарушили порядок, перестали тебе подчиняться, да еще требовали отдать им твое имущество, будто ты был у них в долгу. Это никуда не годится, и только так, и никак иначе, ты должен был поступить. Они сами виноваты во всем, ведь еще немного, и силой стали бы отбирать у тебя табуны. А у тебя законом данное право казнить любого из них за непослушание.
Джамуха, начиная понимать его, послушно закивал головой и скоро воодушевился. Теперь он увереннее смотрел вокруг.
– Ну, анда, ты мне хорошо вправил голову. А то я тут один совсем запутался, и посоветоваться было не с кем… А что с их улусами теперь делать? У них ведь немало владений.
– У них есть сыновья?
– Есть, но малолетние, по восемь-девять лет, одному одиннадцать.
– Отдай им все, вместе со знаменами, так будет правильно. Ничего себе не бери.
– Хорошо, анда, я все понял. – Джамуха, воодушевившись, переспросил: – Я сейчас же вызываю все свои тысячи. А ты поднимешь свои?
– Да, три моих тысячи завтра утром будут стоять рядом с куренем, на западных холмах. Этих хватит, у твоих дядей не так уж много войск, да и раздроблены они все.
С великой благодарностью улыбнувшись, Джамуха обнял его.
– Что бы я без тебя делал!
Хоронили убитых нойонов всем джадаранским родом. Положили им в могилы все нужное, от оружия до котлов и чашек, забили заседланных боевых коней, по двое рабов отправили с ними в другой мир. Джадаранские шаманы проводили покойников, передали их во владения предков.
Джамуха строго следил за родственниками на похоронах, чтобы никто не плакал, не издавал лишних звуков. Зло прикрикнул он на вдову Хя-нойона, тетушку Шубун, которая расплакалась было, когда опускали мертвого мужа в яму, и та испуганно умолкла, прикрыв искусанные губы рукой.
На следующий день после похорон, ранним утром, шестеро дядей Джамухи сидели перед ним в большой юрте, в один ряд, примостившись ниже очага, поближе к двери. Слева к ним жались двое подростков – старшие сыновья покойных. Ближе к Джамухе, по правую сторону сидел один лишь верный дядя Ухэр.
Опустив головы, дядья застыли с недоуменными, потерянными лицами. Некоторые из них украдкой взглядывали на Ухэра, будто прося его воздействовать на племянника, выпросить у него прощения.
В очаге горел сухой конский аргал, сизо-желтый дым прямо уходил в наполовину открытый дымоход. Джамуха долго выдерживал время, в тусклом свете огня оглядывая застывших в напряжении, испуганных нойонов рода. Вот такими он и желал видеть их всегда – не важными и самоуверенными, не наглыми и веселыми, как они обычно держали себя при встрече с ним, а смирными и угодливыми, вежливыми и покорными, какими они были раньше перед его отцом.
Выждав, он начал негромким, но мстительным, не обещающим ничего хорошего голосом:
– Вы помните, как этой весной давали клятву подчиниться мне и слушаться во всем? Вы на глазах у народа рубили жертвенного жеребца, пили его кровь и говорили: «Пусть так же вытечет из нас кровь, если мы нарушим нашу клятву». Помните или нет?! – до крика повысил он голос.
– Помним, помним, чего уж там, – забормотали нойоны, пряча виноватые взгляды. – Ты уж прости нас…
– Так почему вы не держите своего слова?! – не в силах сдерживать себя, запальчиво кричал Джамуха. – Вам, видно, как баранам, все время нужен кнут, чтобы не забывали порядка. Зудит у вас где-то, не дает спокойно сидеть… Вы знаете, когда в стаде заводятся негодные бараны, которые уводят других туда, куда не надо, их режут. Так вот, если кто-то среди вас будет поднимать смуту, с таким я поступлю так же, как с этими двоими! Право на это у меня есть: вы сами дали мне его, когда клялись и говорили мне: пусть отрубят нам головы… Ваши слова или нет?
– Наши…
– Вот! Отныне так и запомните: кто хоть в самом малом ослушается меня, я тому без слов отрублю голову. Запомнили?
– Да.
