Вдвоем они почтительно провели их в юрту, пропуская вперед. Джамуха, еще перед въездом в курень напустивший было на себя строгий, неприступный вид, собираясь всем показать свой суровый нрав, увидев подчеркнутое радушие хозяев, не выдержал и тоже улыбнулся, приветливо кивая им.
В просторной юрте, расположившись вдоль стен, посиживали около двух десятков нойонов. Перед ними стояли столы, тесно заставленные блюдами.
В пышных одеждах, собольих и лисьих шапках, нойоны неторопливо беседовали в ожидании начала совета. В основном это были те же, что и прошлой осенью: джелаиры, олхонуты, одноглазый элджигинский старик со своими, чжоуреиты, тархуды. Были и те, которых на прошлом совете Джамуха не видел: пятеро дурбэтов, четверо абаганатов, трое эхиресов, трое генигесов…
Эти были те самые генигесы, которые в позапрошлом году во время бегства борджигинов от онгутов вниз по Онону, настигаемые врагами, просили помощи у Таргудая, а тот, мстя им за прошлые споры, ответил: «Не буду я вам помогать, погибайте на этих холмах…» – и тем ничего не осталось, как перейти на сторону врагов. После, в прошлогодней войне между северными и южными монголами, они были на стороне южных, керуленских, да так до сих пор и оставались среди них…
Хозяин провел новых гостей на хоймор. Джамуху он усадил рядом с собой, пониже – его дядей. Керуленским нойонам, не ожидавшим, что джадараны нагрянут всей толпой, пришлось потесниться. Скрывая досаду на лицах, они молча ужимались, толкаясь, пересаживались в сторону двери.
Усевшись, Джамуха твердым взором обвел собравшихся, те выжидающе смотрели на него. Тохорун, сердито сдвинув брови, взмахом руки прогнал заглянувшую в юрту жену и начал совет.
– Ну, кажется, все собрались, поэтому будем начинать. А попросил нас всех собраться Джамуха-нойон, старший в роду джадаранов… – сказал он, с поклоном поворачиваясь к нему.
В голосе его, несмотря на благодушный вид, чувствовалось беспокойное напряжение, и Джамуха заметил такое же натянутое выражение в лицах присутствующих. С разных сторон устремлялись на него настороженные взоры. Однако, наткнувшись на его твердый, властный взор, нойоны отводили взгляды в сторону.
«Боятся, – удовлетворенно отметил Джамуха. – Поприжали хвосты. В прошлый раз все свысока смотрели на меня, а теперь, когда узнали, как я поступаю со своими врагами, испугались…»
– Джамуха-нойон уже известил нас, что предстоит важный разговор, – взглядывая то на него, то на остальных, почтительно продолжал Тохорун. – Что ж, наверно, он нам расскажет обо всем, давайте дадим ему первое слово.
Джамуха, уперев кулак в правое бедро, вновь обвел всех открытым взглядом. В груди у него словно волной прокатилась тревога: а вдруг они взноровятся, упрутся, как тогда, у Тэмуджина? Но он тут же взял себя в руки, успокоился: «Теперь они слабы передо мной, да и поздно им артачиться: кияты и другие борджигины стоят за меня… Татары грозят с востока… некуда им деваться. Но о татарах поначалу умолчу, повожу их, посмотрю, у кого какие помыслы, а потом уж…»
Выждав, он начал:
– Я не буду долго кружить вокруг, скажу вам прямо: пора нам создавать свое ханство. Без этого в наше время нельзя. Посмотрите вокруг, все приличные народы – найманы, кереиты, чжурчжени так живут, а мы чем хуже? В прежние времена и у нас были ханы, но их давно нет, а мы до сих пор не выбирали других. Но так нельзя жить – не получится у нас хорошей жизни вразброд. И я решил поднять ханское знамя. Нынче я приехал к вам объявить об этом и спросить: будете вы за меня или нет?
Высказавшись, он еще раз обвел глазами нойонов. Те, как было видно, не ожидали от него такого размаха и дерзости в своих устремлениях и теперь с великим удивлением смотрели на него. Переглянувшись в недоумении, некоторые зашептались между собой, другие продолжали молчать, опустив глаза, поджав губы.
Наступила тяжелая, вязкая тишина. Слышно было, как жужжали в юрте мухи и где-то далеко лаяли собаки.
Джамуха видел, что нойоны не рады его словам, но открыто выступить против него никто не осмеливался.
– Я вас спрашиваю, – повторил он. – Будете вы за меня или нет, говорите мне сразу, чтобы я знал.
– Подожди, Джамуха-нойон, – недоуменно развел руками одноглазый старик, вождь элджигинского рода. – Так ведь не делается: «надо нам ханство и говорите мне сразу». Надо сначала взвесить все, обговорить.
– Да, да, верно… – раздалось несколько голосов. – Надо обсудить все по порядку, подумать.
– Что ж, давайте обсудим, – сдерживая нетерпение, сказал Джамуха. – Я для того и приехал, чтобы послушать вас. Кто хочет сказать слово?
Нойоны вновь переглянулись между собой, пожимая плечами, но и на этот раз никто не осмеливался говорить первым. Джамуха, не выдержав, решил выложить другое свое припасенное слово.
– Я вижу, вы еще не знаете, что творится у нас вокруг. Татарский Мэгуджин-Соелту пришел с тремя или с четырьмя тумэнами войска и разгромил борджигинов на Улзе и Ононе. Угнал весь скот, половину народа забрал в рабство.
При этих словах нойоны испуганно встрепенулись, заозирались, будто опасность уже нависла над ними.
– Что-о?..
