«Должно быть, это из тысячи Асалху, – подумал он. – Там неподалеку его курень. Наверно, передовых выслал…»
Уменьшенные расстоянием до муравьиных размеров, всадники толпами входили в реку и выходили на другом берегу. Грохочущий плеск их разносился далеко по сторонам, и казалось, что слышались даже голоса едва видимых людей.
Выехав на берег, Тэмуджин, не оглядываясь, тронул по ровной, зеленеющей траве. Джамуха рысью догнал его.
– Значит, ты не хочешь со мной разговаривать?
– Не хочу.
– А почему?
– Ты ненадежный человек.
– Как это я – ненадежный?
Тэмуджину не терпелось открыто сказать ему о вчерашнем его обмане, о том, как он втайне от него призывал керуленских нойонов в свое ханство и ему об этом умолчал. Однако его что-то удерживало от того, чтобы окончательно порвать с андой.
Он лишь сказал:
– Вот вчера ты обещал больше не пить, но слова не сдержал.
– Ты из-за этого не хочешь разговаривать со мной?
– А этого мало?
– Хм… Что это за причина? – Джамуха возмущенно сплюнул в сторону. – Из-за такой мелочи ты меня считаешь плохим человеком?
– Я тебе этого не говорил, а ты думай что хочешь.
Джамуха тяжело вздохнул.
– Ну, раз так, чего нам держаться друг друга? Степь широка, можно и разъехаться, а мне все равно, где стоять, что у горы, что у реки…
– Как хочешь…
Тэмуджин вдруг резко повернул коня, махнул братьям и порысил к следовавшим позади повозкам.
Арбы их айла только что выбрались на берег и направились по ровному месту, выстраиваясь в ряд. Крытая повозка матери шла крайней. Тэмуджин отъехал в сторону, пропуская другие телеги.
Мать и Бортэ приблизились, вопросительно глядя на него.
– Что случилось? – спросила мать, останавливая телегу.
– Мы с Джамухой решили разойтись.
– Вы что, совсем рассорились? – встревоженно спросила она.
– Мы не ссорились, но я указал ему на то, что он не держит своего слова. Он мне в ответ: раз так, то незачем нам держаться вместе. И еще добавил: мне все равно, где расположиться, что у воды, что у горы. Я что-то не понял, что он этим хотел сказать.
Мать в недоумении пожала плечами.
– Уж не знаю, на что он намекает такими словами. У него ведь язык такой, что иногда и не поймешь, о чем он говорит.
В разговор вступилась Бортэ.
– Я думаю, это он о том, что ему нет разницы, с кем дружить, с тобой или с кем-то другим. Джамуха человек обидчивый и, может быть, хотел сказать, что ему надоела твоя строгость. Вот и сегодня утром он пришел с кувшином архи, а ты отказался с ним выпить…
– А что, я должен был с утра с ним пить архи? – возмущенно спросил Тэмуджин. – Так мы до сих пор не выехали бы, сидели там за столом.
– Я не говорю, что ты должен был, – сдержанно отвечала та, стараясь, чтобы не слышали другие. – Ведь я не могу тебе указывать. Но вы разные люди, и видно, что вам вместе не ужиться. Может быть, это и к лучшему, если вы разделитесь.
– Что ж, так и сделаем. Обозы Джамухи идут позади, поэтому мы ускорим движение, оторвемся от них и удалимся вверх по реке. Где-нибудь станем отдельно, а там видно будет, где лучше расположиться. Вы поезжайте быстрее, а я распоряжусь обо всем.
Мать и Бортэ тронули вперед, а Тэмуджин послал Бэлгутэя к нукерам с приказом: всем подтянуться, двигаться как можно быстрее. Затем он приказал Хасару собрать свой подростковый отряд и разослать их ко всем тысячникам с известием о разделении с улусом Джамухи и повелением всем войскам находиться в сборе и готовности.
Поднявшись на бугор, Тэмуджин издали наблюдал, как Бэлгутэй встречал на берегу переправлявшихся с охранным отрядом Джэлмэ и Боорчи. Те, выслушав его, разослали нукеров по растянувшемуся кочевью, и скоро движение ускорилось. Возничие замахали кнутами, по бычьим спинам защелкали плети, и те, нагнув рогатые головы, рывками натягивая постромки, пошли напористым, семенящим шагом.
Тэмуджин дождался, когда переправились последние возы его улуса. На том берегу виднелось приотставшее кочевье Джамухи – оно только подбиралось к броду. Сам анда, уехав вперед и спешившись в тени прибрежных ив, в окружении нескольких нукеров посиживал на траве, поджидая своих.
Окинув прощальным взглядом местность за рекой, где зимовал их курень, Тэмуджин в сопровождении младших братьев и посыльных спустился с бугра и крупной рысью поскакал вдогонку за своими головными возами. Проезжая мимо того места, где сидел Джамуха, он взглянул на него. Тот при его приближении нарочно отвернулся в другую сторону. Тэмуджин хотел придержать коня и попрощаться с ним, но, увидев сбоку его злое, с непримиримо сжатыми губами лицо, проехал мимо, так ничего и не сказав ему на прощание.
Догнав повозку с матерью и Бортэ, он попросил налить ему чашку айрага. Выпив на ходу, он протянул чашку обратно и тронул коня впереди своего кочевья. Скоро его догнали Хасар и Бэлгутэй, и они двинулись прежним порядком.
«Вот как все разрешилось у нас с андой, – с грустью думал Тэмуджин, пристально оглядывая дальние просторы. – Выходит, прав был Кокэчу: двум вожакам в одном табуне не ужиться. И что же впереди?..»
