Им хорошо жилось, несмотря на бедность. Бесконечные разговоры обо всем на свете на лестничной клетке или через открытое окно. Игры — в зависимости от сезона, но всегда на улице, потому что дома тесно. Катание на коньках по собственноручно залитым дорожкам. Зимние войны в снежной крепости. Горки, по которым летают на картонках или собственных штанах румяные дети с обветренными губами. Когда снег сходит, наступает время играть в шары, и драгоценные шарики переходят от одного победителя к другому. Сегодня ты богач, завтра бедняк. Еще была лапта и футбол с самодельным мячом, сделанным из перевязанной веревкой бумаги. Купание в заливе Орставикен и охота за поливальными машинами, прибивавшими уличную пыль. Зависть к тем, у кого была возможность уехать на дачу или к родственникам в деревню. Осень, когда все снова собирались вместе. Прятки и истории про привидений.
Он помнил запахи. Множество запахов. Готовящийся ужин и только что испеченный хлеб. Вонь помоек и уличных сортиров. Кисловатый запах промокшей верхней одежды, которая сушится в темной прихожей. Лошадиный навоз на улице, наколотые дрова. Легкий аромат развевающихся на ветру простыней. Лавки, и в каждой пахнет по-своему. Рыбная, мясная, булочная, подвал с дровами и керосином. И звуки. Разноголосая уличная мозаика автомобилей, трамваев, повозок, цокающих подков и скрипящих колес. Новое и старое в битве за пространство.
И тихие зимы, когда снег гасил все звуки, а взрослые почти не выходили из дома. Ютились в квартирках в ожидании весны, когда жизнь опять просыпалась.
Радио. Волшебный ящик, у которого все собирались и который чудесным образом разрушал стены, открывая огромный внешний мир.
Когда он был маленьким, эти слова его пугали, он никуда не хотел «вырываться». Он хотел остаться с мамой и папой, в привычной надежной обстановке, где все всегда повторяется. Не мог понять, почему от него хотят избавиться. Почему родители с таким рвением стремятся выставить его за пределы собственной жизни, которой сами же гордятся. Упорство, надежность, порядочность. Сила в единстве. Высокая мораль, опрятный быт, на комоде, на почетном месте — бюст Яльмара Брантинга [5] как доказательство их классовой принадлежности. Один из немногих не имеющих практической ценности предметов в доме. Сколько раз он перебирал в памяти подробности обстановки! Кухня, где целый день хозяйничала мать, а вечером раскладывали и застилали диванчик для отца. Комната перед кухней, пустовавшая днем, а ночью превращавшаяся в спальню для него, мамы и сестры, которая была на два года его старше. Сестра любила книги, но на это никто не обращал внимания. Даже когда однажды вечером к ним вдруг пришел ее школьный учитель и попытался убедить родителей, что сестре нужно учиться дальше, — даже тогда они не придали этому значения. Родители упрямо стояли на своем — учиться будет Аксель. Он станет инженером, овладеет профессией будущего. А сестра затаила обиду и лелеяла ее все последующие годы. Она так и не простила брата, хоть выбор делал не он.
Прокравшийся сквозь ставни солнечный луч раздражающе слепил глаза, они закрылись, и он погрузился в лилово-красную тьму. В первый год после инсульта глаза еще слушались его и моргали, когда хотел он, а не только, когда это было необходимо.