Он уставился на эти слова, перечитав последнюю строчку несколько раз. Снова закусив щеку, он заставил себя читать дальше.
«Знаю, мне, наверное, не нужно просить тебя об этом, поскольку в данный момент это излишне, но я буду благодарна, если ты не станешь меня искать, Ревик. По любым причинам.
Наверное, ты согласишься, что мы оба уже достаточно сказали в плане извинений, объяснений и обвинений. Нам правда не нужно проходить через всё это вновь. Я искренне прошу прощения за всю ту боль, что я причинила тебе — не только за последние недели, но и с самой первой нашей встречи.
Я знаю, что несу как минимум частичную ответственность за то, что случилось с тобой в последние два года. И я говорю не только о том, что накачала тебя наркотиками на том самолёте. Я говорю в целом».
Он уставился на эти слова. Где-то в его свете, похоже, в груди, зародилась боль, но он подавил её.
Когда он сделал это, вернулась злость, распалившись жарким импульсом по его свету.
«Тем не менее, я в первую очередь прошу прощения за то, что обманывала тебя, пока жила с тобой и Повстанцами. Мне очень сложно разобраться, что я чувствую теперь в отношении своих мотивов и поступков, а также в плане того, что из случившегося между нами ощущалось более искренним. Теперь я осознаю, что тоже по-своему жила в мире фантазий.
Я знала, что идею о нас с тобой вбил в тебя Менлим. Я знала, что из-за этого у тебя имелось довольно мифическое представление о том, кто мы друг другу. Я знала, что это не реалистично в отношении того, кто я есть на самом деле. Я не злюсь из-за этого, Ревик, правда, не злюсь. Полагаю, я уже какое-то время понимала, что у нас ничего не выйдет, как только этот миф стал меньше значить для тебя.
Я не знаю, понимаешь ли ты (и есть ли тебе вообще до этого дело), почему мне нужно было это сделать, вытащить тебя оттуда. Но я хочу, чтобы ты знал: я никогда не намеревалась навеки лишать тебя свободы воли. Я хотела дать тебе возможность увидеть Дренгов и Салинса в более объективном свете, не нуждаясь в них из-за того, что Менлим сделал с тобой, когда ты был ребёнком.
Что ты выберешь сделать с этой информацией, зависит целиком и полностью от тебя.
Я не собираюсь вновь преследовать тебя или посылать кого-то, чтобы остановить тебя, если ты решишь продолжить дело с Салинсом или кем-то другим. С моей стороны это не сентиментальность и не чувство вины. Дело вот в чём: я знаю, что ты можешь сделать очень много хорошего в этой роли, Ревик. Всё сводилось не столько к тому, «что», сколько к тому, «как». Хотя, может быть, я сама до последнего не совсем понимала это.
