Он перешел на другую сторону реки и зашагал к ближайшему дому. Это была изба. Крепкая бревенчатая изба. Окна с резными наличниками, новое деревянное крыльцо. Степа зашел внутрь. Большую часть просторной светлой горницы занимала печь, выложенная изразцами. В углу Степа увидел дверь на лестницу. Он стал подниматься, и чем выше поднимался, тем отчетливее менялась комната вокруг него.
Поначалу горница наполнилась новой мебелью, потом исчезла печь, уступив место большому камину. Перед камином стояло кресло. Комната уменьшилась, стены ее покрылись изящными гобеленами с вышитыми на них сказочными птицами. Степа пробежал следующие несколько этажей, и вот уже комната съежилась до привычных ему размеров. От гобеленов не осталось и следа: бетонные стены были оклеены газетами, а окна забраны крест-накрест широкими полосами бумажной ленты. Еще пара этажей, и комната опять увеличилась: пол покрылся ковролином, в углу появилась чешская стенка с простеньким сервизом за пыльным стеклом. Со стены на Степу затикали часы с кукушкой. Степа успокоился – он знал такие комнаты, он провел большую часть жизни в таких квартирах.
Лестница кончилась, и Степа быстрыми шагами пересек комнату и открыл дверь в прихожую: за дверью шумела его Москва.
