…Лола Ву сделала паузу в креативе, перечитала сочиненное, и решила, что уже пора от скучной политэкономии переходить к веселой культурно-фольклорной жизни. Сначала прокрутив на экране несколько туристических роликов и выпив пару унций бренди для настроения, она приступила: …Первичный хаб у аргонавтов-биопанков возник на маленьком острове Принсипи, 140 квадратных километров и семь тысяч жителей. Это ломтик типичной Черной Африки с частично-развалившейся древней колониальной архитектурой, хаотично разбавленной туземными хижинами и угловатыми пыльными коммерческими стекляшками. Если по европейским меркам, то на острове экстремальная бедность, а если по африканским, то неплохо. Вода-еда-жилье есть, одежда какая-никакая, транспорт, связь и даже немного медицины… Совсем немного — до прибытия аргонавтов-биопанков. Эти решили вопрос здравоохранения радикально. Малярия, казавшаяся вечным бичом островов Агбуонфа, исчезла на Принсипи совсем. За ней последовали прочие инфекции. Все это под вопли локального комиссара ВОЗ, что в офисе Snegov-club к туземцам применяют векторики, меняющие геном. Туземцев не волновал геном, их беспокоили лишь опасные побочные эффекты (нередкая беда у бесплатных экспериментальных вакцин), но в данном случае таковые не отмечались. Один позитивный частный случай не отменял всю исторически-обоснованную подозрительность туземцев к пришельцам — будь они европейцы, арабы, китайцы или аргонавты. Но вот второй позитивный частный случай: рыба. От рыбы тут зависела половина рациона туземцев, поэтому, когда уловы удвоились, утроились и без запинки двинулись далее по шкале натуральных чисел, это произвело впечатление. Из фермерской логики следовало, что фудотрон повысит зарыбление вокруг, но из нее же следовало, что простым людям от этого хрен что достанется. Однако вот: досталось. И третий позитив, удивительно напоминающий НФ-новеллу Саймака «Ведро алмазов».
«…очутился на том месте, где лежала куча всякого барахла, хотя это вовсе не было барахло на самом деле. Это все были хорошие вещи. Некоторые из них вообще не поймешь для чего. Так вот, они там лежали, и время от времени кто-нибудь подходил из тех высоченных домов, тащил что-нибудь в руках, бросал в общую кучу и шел назад […] Там было много, чего бы мне хотелось, но я решил отобрать то, что понравилось больше всего. Вот я и начал ходить вокруг кучи и брать разные вещи, которые приглянулись, а потом попадалось что-нибудь еще лучше и приходилось выбирать из отобранного. Иногда я сразу клал вещь назад, а иногда оставил и бросал что-нибудь из взятого. Сами знаете, человек всего не унесет, а у меня и так уже набрались полны руки…»
Лола перечитала эту НФ-новеллу позавчера, готовясь к командировке, поскольку ей на глаза попался репортаж о загадочной свалке, устроенной на пустыре между океаном и офисом Snegov-club. Нет, конечно, там не валялись алмазы с кулак величиной и вечные двигатели второго рода, однако было множество вещей, выброшенных аргонавтами, но вполне пригодных и полезных для быта туземцев Принсипи.
…
На 3-м часе полета. Лола Ву отвлеклась, чтобы поглазеть на восток (она не просто так разместилась у окна по левому борту аэробуса). Примерно в 500 милях лежало яблоко раздора, пресноводное море Феззан, существовавшее в Плейстоцене, погребенное под песками Южно-Ливийской пустыни около 100 тысячелетий назад, а теперь рукотворно восстанавливаемое режимом хуррамитов. Какой-то журналист назвал это «Аральским морем наоборот», намекая на огромное соленое озеро в Центральной Азии, которое, по причине хищнического отбора воды из питающих рек на хлопковые поля, обмелело и распалось на солончаковые лужи в последней трети XX века. Нынешнее море Феззан наоборот, по причине перекачки опресненной морской воды по трубопроводам старой Рукотворной реки Каддафи, поднялось от уровня оазисов в котловинах и за 7 лет почти сравнялось по размеру с озером Чад, лежащим намного южнее. Кроме трубопроводной перекачки, действовали еще экспериментальные атмосферно-термические технологии, втягивавшие относительно-влажные потоки воздуха и выжимавшие их путем быстрого охлаждения. Над новым морем шли дожди, а избыточное тепло выстреливалось вверх узкими выбросами раскаленного воздуха из труб фризерных станций. Это приводило к необычным феноменам в стратосфере – наподобие перламутровых облаков. Игру света промышленной агломерации Феззан можно было увидеть ночью с борта аэробуса.
Это оказалось не особо впечатляющее, но по-своему очаровательное зрелище: будто бы тусклая маленькая сегмент мерцающей радуги, загадочно возникшей во тьме. Парочка молодых японцев, сидевшая в следующем ряду, в состоянии захлестывающего восторга снимала это на мощную видеокамеру. Лола Ву порадовалась их эстетическому оргазму, мысленно пообещала помочь им, если что, и вернулась к предисловию репортажа:
