Когда я толкаю дверь, над головой раздается искаженная мелодия полуразбитого колокольчика. Давно не смазанные петли отзываются несколькими скрипучими нотами, которые теряются в завывании ветра. Мелкие осколки стекла хрустят под подошвой. Деревянный пол частично прогнил и теперь, чтобы поставить ногу, приходится обдумывать каждый шаг. Пройдя вглубь помещения, провожу пальцем по пыльным столам и спинкам стульев. Легкие прикосновения позволяют ощутить слабую защиту. На высоких полках за барной стойкой стоят расколотые бутылки. Чуть ниже – стопки и бокалы, сохранившие застарелые следы напитков. От большого и когда-то глянцевого плаката с изображением красного буйвола осталась только половина. Но и она покрыта множеством черных пятен.
Помещение для персонала выглядит ничуть не лучше. Узкая комнатка с отсыревшими лавочками и шкафчиками, покрытыми ржавчиной. Один из них перевернут и на самом его дне лежит что-то завернутое в несколько слоев грязной тряпки. Я присаживаюсь на корточки и достаю находку, бережно разматываю ткань. То, что было спрятано, оказывается крупной подарочной зажигалкой из металла с узорчатыми линиями по бокам. На одной ее стороне выгравирована надпись: «Вы оба знаете, как порой / Слепая верность нужна…»[3], а под ней процарапаны инициалы «
Тушенка застывает в моем желудке склизкой холодной массой. На заднем фоне фотографии видны ворота лагеря Псов.
Чайка сидела в кресле и сжимала в пальцах карандаш, подобранный с пола. Постукивая им по подлокотнику, она хмуро оглядывала кабинет. Прямая спина, напряженные плечи, слегка прищуренные глаза. Увиденное выбило ее из равновесия. Кто бы мог подумать, что одна девчонка способна доставить столько проблем. И ведь она выглядела хрупкой, слабой и послушной. Поистине, к людям, которых приводит Рен, нужно присматриваться лучше. Карандаш замер над подлокотником, а сама Чайка прикрыла глаза, возвращаясь к воспоминаниям.
Первым, кого Рен притащил в лагерь, был Стин. Причем притащил в прямом смысле слова – на себе. Чайка тогда была молода и только заступила на пост главнокомандующего отрядом. После гибели предыдущего командира – А́тласа, который был учителем Чайки и готовил ее на свое место, – не прошло и нескольких месяцев. Так что Чайка, будучи еще новичком на своем посту, с опаской относилась ко всем желающим пополнить ряды Псов. В то морозное утро, когда слякоть под ногами покрылась тонкой корочкой льда, на территории отряда появились два парня. Один из них, одетый в серый плащ, нес на своей спине другого – находящегося в бессознательном состоянии, бледного и худого, в футболке с расплывающимся по левому боку красным пятном и сальными волосами. Игнорируя крики и наставленное оружие, парень в плаще осмотрелся, затем приметил здание с зеленым крестом и направился в его сторону. Чайку это так удивило, что она не сразу среагировала. Тогда Факир – бывшая правая рука Атласа – отдал приказ не стрелять и приготовить операционную. Отойдя от первого шока, вызванного наглостью незнакомца, Чайка решила приблизиться к парню в плаще. «Его зовут Стин», – произнес он, кивая на второго, чья мокрая челка прилипла ко лбу. Дыхание пациента было редким и прерывистым.
