Невольно Захар поглядел на корону серебряного беркута и вздохнул. Потому что хоть там оставалось уже не так и много места, но не для слез и горя. Особенно, если измерять их каплями, имеющими вес каменных брыл.
Глава третья
Весна года 6727-го. Замок Морены.
Где-то в Карпатских горах
Весело полыхали в золотых канделябрах свечи из ароматного воска, отбрасывая на стены призрачные тени. Молодая, чрезвычайно красивая женщина, одетая в платье из тонкой выбеленной шерсти, сидела в удобном диване возле письменного стола. И хоть в кабинете было достаточно тепло, Морена, а это была именно она, зябко куталась в пышную накидку из беличьего меха. А предмет, который вызывал чувство холода у богини, лежал перед ней на столе, в обрамлении горящих канделябров, каждый на пять свечей, − огромный, окованный золотом фолиант. Книга Бытия.
Каждый раз, когда Морене приходилось обращаться к ней, богиня долго так сидела, чувствуя невероятный холод во всем теле, который не могли прогнать ни теплый мех, ни горячий пунш. Книга словно выпивала из нее все животворные соки, − отбирала их за свои услуги. В ней чувствовалось присутствие какой-то первородной Силы! Значительно превышающую мощь Богов Новых и Давних, и старше всей Вселенной. До сих пор, она еще ни разу не причинила Морене вреда, но не потому, что не могла. Скорее всего, эта Сила, просто не обращала на богиню внимания. Как взрослый, озабоченный своими делами, мужчина походя отвечает на вопросы озорующих детей, даже не вникая в их суть.
И хоть Морена каждый раз колебалась: стоит или нет ее вопрос этой платы, любопытство как всегда брала верх над рассудительностью. Особенно, когда шла речь о будущем. То есть о том, чего она не могла увидеть в магическом зеркале сама.
С зеркалом было проще. Послушное воле Богини, оно мгновенно показывало, что именно делает и где находится лицо, которое ее заинтересовало.
Морена поднялась с дивана, оттягивая мгновение контакта с Книгой, и пройдя наискосок через комнату, остановилась перед большим овальным зеркалом из чистого золота. В его идеально отполированной поверхности не отражалось абсолютно ничего. И поэтому оно казалось просто глубокой дырой в стене.
Богиня подошла впритык и положила на центр холодного овала ладонь левой руки.
− Проснись!
В то же мгновение желтизна поверхности изменилась игривым миганием всех цветов радуги. Походило на то, что Зеркало в отличном настроении.
Морена немного подумала над первым вопросом и сказала:
− Покажи мне Захара.
Неизвестно почему, но ей вдруг захотелось увидеть парня, что сорок лет тому умел так мило развеять ее скуку, своей непосредственностью, любознательностью, и... лаской. После того, как он оставил замок и вернулся к людям, Морена долго колебалась решая: брать или нет еще кого-то в науку. Но с одной стороны – не случился больше никто достойный ее внимания и времени, а с другого – Единый за последних полвека настолько сумел завоевать души людей, что она стала для них уже больше колдуньей, даже ведьмой, чем Богиней. А раз так – то и не нужно. Морена обиделась, и о новом ученике больше даже не задумывалась. Разве что изредка. По ночам.
Зеркало понимающее мигнуло розоватым сиянием, потом сверкнуло золотом и, будто сквозь оконное стекло богиня увидела Захара.
Правда, сначала она подумала, что зеркало ошиблось. Что Захар где-то рядом. Просто еще не попал в фокус, пока не поняла: собственно этот – еще крепкий, но уже совсем седой и чуть сутулый, с покрытым глубокими морщинами лицом, мужчина и есть ее любимый ученик. Храня в памяти его двадцатилетний облик, богиня совсем забыла, что годы беспощадны с людьми. И возвращение в прошлое для них недосягаемо.
Морена вздохнула, и зеркало помутнело, и вскоре полностью затянулось темно- сиреневым покрывалом.
Она уже жалела, что поддалась приятным воспоминаниям. А так как не любила каяться в собственных поступках – рассердилась. И к лучшему, потому что когда вопросы задавались именно в таком состоянии, Книга бывала наиболее откровенной.
Свечи сгорели уже не на один вершок, когда Морена наконец таки собралась открыть Книгу.
Магический фолиант напоминал скорее плоский ларь, для хранения драгоценностей, чем настоящую книгу.
