«Умри!» — этот мыслеобраз он запенит навсегда. Как и саму обладательницу столь жестокого образа. Да уж, сверхразум впервые столкнулся с противником достойным его и по неопытности проиграл первый раунд. Но он вернётся! Вернётся и пожрёт эту сущность, кем бы она ни была и чего бы это ему не стоило! Люди, животные, растения — он сожрёт их всех!
А потом…? А потом будь что будет. Нет смысл заглядывать так далеко.
Гигантское тело гнезда содрогнулось ещё трижды, после чего внутренние органы окончательно отказали, и нервная активность угасла. Могучее гнездо нового класса, уничтожившее вольный подземный город, и угрожавшее своим существованием крупнейшим анклавам мира, было уничтожено незаметно для всех. Где-то вдали от обитаемых мест, посреди мёртвой пустыни…
И лишь одно существо неотрывно следило за своей жертвой, контролируя эту жуткую казнь. Тень. Тень не собиралась разбазаривать даже такой сомнительный ресурс как мутировавшее скопление человеческих тел, переродившееся в подобное существо, а потому неотрывно следила через птиц за сигнатурой бактерий — тех было несложно почувствовать при таком-то их количестве в одном месте. Очень скоро на гигантское тело гнезда этими же птицами было сброшено множество кусочков мха и мёртвых животных, заражённых паразитами-растениями и грибницами.
Так что к рассвету первые колонии уже проклюнулись на поверхности мёртвого гиганта, продолжавшего гнить. И посреди мёртвой пустыни начал расти новый оазис, пока лишь покрываясь грибницей! Пройдёт не день и недва, но всё же рано или поздно и здесь будет выращено гигантское дерево, став новым центром притяжения жизни.
Ничто не должно пропадать зря! Даже трупы её врагов!
Следующие четыре недели Тень занималась исключительно своими территориями, перекинув всю заботу о людях и новых чертях на Ятиме. Эта самка оказалась весьма способной к обучению, освоив завершающую стадию трансформации. Конечно она действовала по проторённому пути, зачастую не понимая сами механизмы, однако выполняла их точь-в-точь, с успехом доводя дело до конца. Но кое-какие механизмы Ятиме удалось даже улучшить! К примеру, над Силиной она успела успешно поработать на завершающей стадии, обеспечив девушку такой же повышенной стойкостью к ядам какой обладала сама. Муравьи-людоеды даже её умудрялись кусать всё это время, стоило только выйти за пределы своего логова.
— О-ох… я что, живая? — девушка была в замешательстве. Последнее что она помнила это как её сознание угасает, к её душу раздирает боль от скорой смерти её ещё не родившейся дочери, а на заднем плане слышны звуки борьбы и визгливый голос Зуру. И вдруг она открывает глаза в совсем другом месте, и похоже живее всех живых!
— Силина, как ты? Ничего не болит? Как голова? Память? — к ней тут же подошла Ятиме, присев на колени у самой головы.
— А…? Ятиме? Нет… всё хорошо, ничего не болит, — едва она продрала глаза, как тут же машинально погладила живот. А наткнувшись вместо округлого вместилища на плоскую часть тела, в страхе начала метаться. — Где? Что происходит? Где Линда?!
— Жива. Жива и здорова, — Ятиме знала, что так и будет, а потому начала с самого главного, положив руку на плечо сородича, — Её пришлось вытащить из твоего тела чтобы спасти вас обеих. Вас сильно отравили. Сейчас она в том же родовом древе, где была ты. Растёт и развивается.
— Правда? — голос Силины был наполнен такой надеждой и растерянностью, что Сабир не выдержал, ворвавшись на полянку.
— Милая, всё хорошо! Я здесь! Ничего не бойся, всё хорошо, — несмотря на изменившийся внешний вид девушки, он обнял её также нежно как раньше, начав гладить по голове. Продолжая что-то нежно говорить расплакавшейся подруге. Ятиме и Лютый даже поспешили удалиться дабы не мешать паре миловаться и приходить в себя.
Также благодаря её стараниям все тяжело раненные дети поправились в течение недели, вернувшись к своим родным. Да и взрослые женщины, побывав в инкубаторе после серьёзных ранений, полностью восстановили своё здоровье, даже чуть-чуть помолодев внешне. Так неожиданно сказался побочный эффект оздоровления тела, и многим он пришёлся по вкусу примирив с неприятным опытом попадания в замкнутое пространство родового древа. В конце концов люди всё ещё были здесь немного чужими, и не привыкли к своему окружению.
