Эльвар указала на дыру в стене. Гренд уже высматривал на земле следы.
– Туда, – проговорил угрюмый воин, выпрямляясь, и указал окровавленным топором в сторону зарослей и тенистого леса, за которыми возвышалась гора острова Искальт, темная и мрачная.
– За ними, – ответил Агнар.
Орка проснулась от того, что дыхание перехватило. Несколько мгновений после этого она не понимала, где находится, и видела лишь яркую картину в сознании: кровь и битва, падающие тела, рев моря, насилие и страдания. Боевые кличи и предсмертные вопли были такими резкими и четкими, словно она стояла в самом сердце кровавой сечи, а не лежала на пропитанном потом соломенном тюфяке в собственном доме. Она уставилась на деревянные балки над головой и сделала длинный, прерывистый вдох. Сознание постепенно возвращалось к ней. Когда напряжение ослабло, она медленно разжала кулак и отпустила краешек тюфяка.
Сквозь ставни в комнату пробивался серый рассвет. Рядом спал Торкель, привалившись к жене волосатой спиной и высунув одну ногу из-под шерстяного одеяла. Его грудь вздымалась и опадала в медленном, плавном ритме, а в горле клокотал гулкий храп. Орка потянулась к нему, чтобы прикоснуться к коже, кончиками пальцев провела по плечу.
Она убрала руку и спустила ноги с кровати. Посидела так некоторое время, сжимая ладонями голову, позволяя телу успокоиться, а поту – высохнуть. Прямо сейчас ей хотелось, чтобы возле изголовья кровати стоял кувшин с медовухой или элем, это желание пронизывало ее до костей. Выпить, чтобы притупить воспоминания и боль. Почувствовала вспышку обиды на Торкеля, который попросил ее меньше пить. Затем она натянула шерстяные штаны, кожаные сапоги и льняную рубаху, поднялась, прошла через комнату и открыла дверь – медленно, чтобы не разбудить Торкеля. Сначала она думала развести огонь в очаге и чуть позже поднять Торкеля и Бреку, когда будет готова каша с медом и сливками, но, войдя в обеденный зал, который занимал большую часть дома, если не считать спальню, поняла: что-то не так. Будто зуд пробежал по венам.
Она посмотрела на его кровать рядом с прогоревшим очагом. Сын любил засыпать там, слушая потрескивание углей и глядя на постепенно замирающее пламя.
Шерстяное одеяло было откинуто в сторону, кровать – пуста.
Беспокойство потекло ледяной струйкой по венам, затрепетало крыльями где-то в груди.
– Брека! – позвала она, осматривая зал, быстро заглядывая за столы, за сложенные покрывала и в шкафы с посудой. Позади нее послышался шум: из их общей спальни вышел Торкель, босой, из одежды на нем были лишь штаны, вокруг плеч обернуто одеяло. Он быстро моргал. Мышцы лица еще не до конца осознали, что их хозяин проснулся.
– Ты шумишь так, что мертвых богов пробудить можно, – пробормотал он.
– Бреки нет, – огрызнулась Орка, и в ее нутре зашевелился ужас, добавляя яда словам.
– Может, он снаружи? – предположил Торкель. – Пошел за водой или дровами?
– Этим по утрам занимаюсь я. А он спит, пока я не разбужу, – ответила Орка.
– Ты? А он чем занимается? – нахмурился Торкель.
Орка насупилась:
– И это говорит человек, который обычно спит, как медведь в берлоге зимой, пока его не разбудит запах каши.
– Справедливо, – пожал плечами Торкель. – Тем не менее он может быть снаружи. Что-нибудь могло его разбудить, например полный мочевой пузырь.
– Он не старик, как ты, и способен не бежать отлить сразу, как приспичило.
Торкель открыл было рот, потом передумал и снова ушел в спальню. Затем вернулся, уже в сапогах и шерстяной рубахе, тем временем Орка уже взяла копье с оружейной стойки, распахнула дверь и вышла наружу, в свет нового дня.
Она замерла на верхней ступеньке крыльца и внимательно осмотрела двор. Рядом с лесопилкой, кузницей, печью для обжига никого не было. Пусто.
– Брека! – закричала она, сбежав по ступеням на землю, где под подошвами сапог зачавкала мягкая грязь. Мимо грядок с травами и овощами и пчелиного улья. Пробегая мимо сарая, она заглянула внутрь. Там тихо стоял лохматый пони, вытянув голову над низкой дверью загона, и рассматривал тюк с сеном, в который еще вчера Орка воткнула двузубые вилы. Пройдя еще немного, Орка остановилась возле ручья, чистого и быстрого, который протекал сквозь всю ферму, и присела возле камня, поросшего мхом. Она сунула древко копья в ледяную воду и пошебуршила им рядом с углублением под скальным берегом.
– Сперт, проснись! – гаркнула Орка.
Из-под скалы показалась темная фигура размером с руку Орки, а толщиной – с бедро Торкеля и развернулась от камня вниз по течению во всю свою длину. Это оказалось хитиновое, разделенное на сегменты существо. К хвосту его тело сужалось, и там виднелось острое, как игла, жало. Множество длинных ног вцепились в дно и берег ручья, и существо поползло к Орке, рассекая головой воду.
