Уайер(кричит из-за двери). Завтра утром! Вы выложите мне деньги или уберетесь отсюда! Оба! Вместе! Шедевр в 780 страниц и бразильская каучуковая плантация! Все это один треп!
Писатель-изгой и отверженная женщина медленно поворачиваются лицом друг к другу. Дневной свет теперь почти не проникает через световой люк. Писатель медленно, в изнеможении, опускает руки; вся его поза говорит о безнадежности.
Хардвик-Мур(стараясь не встречаться с ним глазами). Тараканы! Кругом! На стенах, на потолке, на полу! Весь дом ими кишит!
Писатель(мягко). Да. Но ведь на каучуковой плантации в Бразилии их нет.
Хардвик-Мур(воодушевляясь). Нет, конечно же, нет. Все в идеальном порядке. Всегда в идеальном порядке. Полы блестят как зеркало!
Писатель(мягко). Да, конечно. А из окон, наверное, открывается великолепный вид!
Хардвик-Мур. Просто необыкновенный!
Писатель. И Средиземное море близко?
Хардвик-Мур(тускло). Средиземное море? Всего миля или две!
Писатель. Должно быть, в ясную погоду можно различить, как белеют меловые скалы Дувра?… По ту сторону Ламанша?
Хардвик-Мур. Да, в ясную погоду они различимы.
Писатель медленно протягивает ей пинту виски.
Хардвик-Мур. Благодарю вас, мистер…?
Писатель. Чехов! Антон Павлович Чехов!
Хардвик-Мур(улыбаясь без кокетства). Благодарю вас, мистер… Чехов.
Занавес
