Небесная царица и земная,Хранительница преисподних вратИ госпожа заоблачного края,Прими убогую в твой райский сад,Где дети славословят и кадят.Я, грешная, жила не так, как надо,Я, нерадивая, прошу пощады,Грехов изведала я злую сеть,Но ныне к деве обращаю взгляды —Хочу в сей вере жить и умереть.Ты сыну своему скажи — темна я,Чтоб он не оттолкнул меня назад.Так Магдалину принял он, прощая,И так монаха, что грешил стократ[5],Продавши черту душу, выпив ядВсей дьявольской науки и услады,Простил он, добрый пастырь злого стада.Заступница, моли его и впредь,Ты лилия невидимого сада.Хочу в сей вере жить и умереть.Я женщина убогая, простая.Читать не знаю я. Меня страшатНа монастырских стенах кущи рая,Где блещут арфы, и под раем ад,Где черти нечестивцев кипятят.Сколь радостно в раю, сколь страшно адаСреди костров, и холода, и глада!К тебе должны бежать и восхотетьТвоих молений и твоей ограды.Хочу в сей вере жить и умереть[6].ПосланиеТы, Матерь Божия, — печаль и страда!Твой сын оставил ангелов усладу,За нас он принял крест, и бич, и плеть.Таков он и в такого верить рада,Хочу в сей вере жить и умереть.<p>ЧЕТВЕРОСТИШИЕ, СЛОЖЕННОЕ ВИЙОНОМ. КОГДА ОН БЫЛ ПРИГОВОРЕН К СМЕРТИ</p>Я Франсуа — чему не рад! —Увы, ждет смерть злодея,И сколько весит этот зад,Узнает скоро шея.<p>Ронсар</p><p>(1524–1585)</p><p>«Старухой после медленного дня…»</p>Старухой после медленного дня,Над пряжей, позабывши о работе,Вы нараспев стихи мои прочтете;Ронсар в дни юности любил меня.Служанка, голову от сна клоняИ думая лишь о своей заботе,На миг очнется. Именем моим вспугнетеВы двух старух у зимнего огня.Окликнете — ответить не сумею;Я буду мертвым, под землей истлею.И, старая, вы скажете, грустя:«Зачем его любовь я отвергала?»Вот роза расцветает, час спустяЕе не будет — доцвела, опала.<p>Иоахим Дю Белле</p><p>(1522–1560)</p><p>ИЗ КНИГИ «ОЛИВА»</p>LIXГолубка над кипящими валамиНадежду обреченным принесла —Оливы ветвь. Та ветвь была светла,Как весть о мире с тихими садами.Трубач трубит. Несет знаменщик знамя.Кругом деревни сожжены дотла.Война у друга друга отняла.Повсюду распри и пылает пламя.О мире кто теперь не говорит?Слова красивы, и посулы лживы.Но я гляжу на эту ветвь оливы:Моя надежда, мой зеленый щит,Раскинь задумчивые ветви ширеИ обреченным ты скажи о мире!LXXXIII
