Ночевали в загоне для кранов на гигантском стоге травы. Добрый купец пустил их лишь потому, что его покойная мама была прислужницей Богини в юности и часто вспоминала свою службу.
Великому не спалось. Не сказать, что Вэлмору такое простое ночевание было в тягость. В частых рейдах, он ночевал в условиях и похуже. Неженкой никогда не был. Отец воспитывал воином!
Просто он думал о жене. Как она, что делает?
А вот Тишь дрых шб, да только очень беспокойно. Постоянно бредил и стонал, метался и дрыгал конечностями.
Великий задремал лишь под утро. В коротких снах, ему снились грустные карие глаза Киллиан и губы, сжатые в тонкую линию. И Вэлмор говорил и говорил. Что не хотел её обидеть и потерять. Что его жизнь теперь пуста и не имеет смысла. Что он на всё пойдёт, чтобы она простила его. Но она молча, пятилась и кланяясь ему уходила в ночную мглу, из которой стремительно вылетала клешня альфы черника. Из горла Вэлмора раздался отчаянный крик.
— Ты чего орёшь то? Всех кранов разбудишь. — Тишь склонился над ним держа в руках маленький светящийся камень, который Вэлмор достал перед сном.
Орд Дал принял сидячее положение и уставился перед собой, ещё раз в уме проживая кошмар.
— Ну раз все проснулись, то можно и в путь выдвигаться. Паломники старой веры у северного берега реки собираются. С ними и пойдём — весело заявил спутник — Ничего Эл. Всё наладится, вот посмотришь! Как пять храмов богини обойдешь, так сразу другим человеком станешь. Новым!
Вэлмор благодарно ему кивнул и закинув мешок на плечо, ссутулившись, как учил Тишь и направился на выход. Возле входной двери в дом купца, Орд Дал положил две серебрушки. Хозяину за ночлег.
— Слишком щедро за конюшню — ухмыляясь прокомментировал этот жест бродяга.
Вэлмор промолчал.
На рассвете они подошли к небольшой группе половников. Командовал довольно пожилой мужчина в таком же балахоне как у Великого.
— Светлой Дары брат. Рады твоему присоединению. Мы собираем по серебрушек с каждого на дорогу. Но ты, если не можешь, то не плати. Ты же не просто паломник, а магистр боли.
Вэлмор знал про магистров боли. Это были жрецы, выбравшие для откатной магии, редкий путь боли. Но в основном страдало тело и внутренние органы. У Вэлмора же руки и лицо. Магия словно издеваясь над ним, за половину цикла изменила его до неузнаваемости.
Таких жрецов — магов иногда призывали для казни последователей темного культа.
— плачу за себя и моего спутника.
Вэлмор положил в протянутую шапку монеты.
— Я староста Ллой, там в повозке моя жена Гирэ и внучка. В соседней повозке две женщины из Урида. Одна болеет, не разговаривает. Кулик и Давр с сыновьями и женами. По пути присоединится ещё одна семья. Чтож путь не близкий, но думаю за квадру объедем все храмы и вернёмся в столицу. На все про все двенадцать седьмиц.
— Трогай!
Я сидела на краю обрыва разглядывала воды реки Веселухи и невесело размышляла.
По моему совету мастер Ась купил серого крана устроить для меня экзамен и уже через половину квадры, тот распался на двух других. Мастер был очень мной доволен и разрешал их иногда пасти, чем я с удовольствием пользовалась, чтобы как раньше побродить по просторам.
Выходить приходилось за город, а там через посевные поля, к изворотливой речке. Здесь на бескрайних полях мне становилось полегче. Или наоборот я плакала, чтобы никто не видел.
Как же я была наивна, полагая, что мне так просто удастся устроится на службу во дворец.
Мастер Ась мне приличных прогнозов не ставил. Максимум на что я могла рассчитывать, это быть донором магии для других, более одаренных магов. Но и на это мой резерв казался слишком скудным. Скорее всего направят лечить кранов или ещё какую нибудь живность при дворце. Там я навсегда осяду на скотном дворе и вряд ли смогу найти родителей. И это в том случае. Если менталисты не разглядят во мне девушку и не заблокируют магию. А если узнают, что я жена Великого, то вообще не известно какие будут последствия. Могут назад, в Скалу отправить.
Эх магия моя и почему ты такая слабая?
И всё же, несмотря на это, я полюбила эти силы внутри себя.
Чувствовать как в тебе, в начале звенит струна, натягиваясь все сильнее. Затем по телу пробегает невидимая дрожь и через руки освобождается энергия, которая своей силой преображает материю. Я могла только догадываться, что ощущают сильные маги. Или сам Великий! И понимала, почему они согласны терпеть боль и лишаться потомства, если не могли себе позволить тень. Существовал ритуал отказа от магии, но никто и никогда добровольно не шёл на это.
Внезапно тихо завибрировал мой артефакт связи, что висел на шее, вместе с защитным амулетом. Оглянувшись по сторонам и никого не увидев я сняла его и настроив включила. Это был Ро.
— Дала Киллиан светлой Дары вам.
Мы не связывались с ним очень давно и я надеялась, что он меня беспокоит по делу.
— Нашли ваших родителей. — произнес он и я едва сдержала крик, вскинув руки к груди.
— А где ваш амулет защиты? — пораженно спросил слуга проследив за моими руками. — Вы обещали всегда его носить.
