— Разумеется, но вы же понимаете… — Директриса многозначительно не договорила. — Город даст основную сумму и проведет строительство, но мы же хотим отделать все по высшему классу. Есть и другие траты. У нас частная охрана, прекрасная столовая, группа продленного дня. Компьютерные классы, мультимедийные доски… Все это денег стоит.
— Я поняла, — кивнула Вера. — Сколько?
— Ну… сколько вам по силам… Вы же хотите, чтобы ваш сын хорошо учился?
Вера ушла расстроенная. В вестибюле познакомилась с другой женщиной, пришедшей записывать сына в школу, как оказалось, своей соседкой по дому.
— У нас тут уже старшая учится, — сказала женщина, представившись — по-модному, без отчества — Оксаной Терентьевой, и сразу перешла на «ты». — А что делать, приходится платить. Ты же не хочешь, чтобы твой сын получал тройки?
— Я не хочу, чтобы он получал пятерки за деньги, — отозвалась Вера. — А тут выходит, мы не знаем, как наши дети учатся, какие знания получают. Что им понятно, что непонятно. Как это можно?
Оксана этот разговор не поддержала.
— Тут крутом так. — Она для наглядности повела рукой по воздуху. — Не из чего выбирать. Можно записать мальчика в какую-нибудь частную гимназию или лицей, но это те же деньги, да еще возить надо! Возить по нашим пробкам — ты и сама замучаешься, и ребенка замучаешь. Эта школа хоть от дома близко. А если хочешь дать знания… Мы репетиторов нанимаем. Хочешь с нами, раз уж они у нас ровесники? Дешевле встанет. И живем в одном доме — удобно.
— Мне кажется, это безумие, — покачала головой Вера. — Платить школе, а потом еще нанимать репетиторов?
— А куда ж денешься? Ты же хочешь, чтобы твой сын поступил в институт?
— Ладно, я подумаю, — вздохнула Вера.
Эта беседа происходила в машине с шофером. Оксана Терентьева подвезла Веру до метро. Расстались, так ни о чем и не договорившись, но свой разговор с Оксаной Вера пересказала Антонине Ильиничне.
— Верочка, я тебя умоляю, — всполошилась Антонина Ильинична, — раз надо платить, значит, будем платить. Я не хочу, чтобы наш Андрюшенька считался отстающим! Хочешь, я уроки давать буду? Повешу объявление «Даю уроки музыки»…
— Ну что вы, Антонина Ильинична, деньги я найду. Дело не в деньгах. Мне это в принципе не нравится.
— А куда ж денешься? — ответила Антонина Ильинична, прямо как Оксана Терентьева. — Это ж твой хваленый рынок. Все продается и покупается.
Вера многое могла бы на это возразить, но спорить не стала. Действительно, никуда не денешься.
Еще один спор возник у них из-за прислуги. Вера сразу, когда еще выбирали квартиру, заявила, что хочет нанять домработницу, а Антонина Ильинична воспротивилась:
— Зачем нам чужой человек?
— У меня времени нет полы мыть, у вас нет сил.
— Да я как-нибудь, — уговаривала Антонина Ильинична.
В Долгопрудном она приноровилась наверчивать на швабру мокрую половую тряпку и шаркать ею по полам, прекрасно понимая, что такое мытье «по верхам» ничего не дает, но наклоняться и мыть как следует ей становилось все тяжелее. Годы давали о себе знать: повышалось давление, побаливали суставы, кружилась голова. И все-таки ей ужасно не хотелось впускать в дом постороннего человека.
— Ладно, — сдалась она наконец, — но только на уборку. Готовить я сама буду. И за покупками ходить.
— Зачем вам таскать тяжести?
— А у меня сумка на колесах! Хочу сама выбирать, что купить. Еще неизвестно, что твоя домработница навыбирает, — заупрямилась Антонина Ильинична. — Небось синеглазку от лорха не отличит.
— И то, и другое — хорошая картошка, — пожала плечами Вера. — Я буду посылать ее вместе с вами на рынок. Вы выбирайте, а сумку пусть она таскает. Авось научится, на вас глядя.
Антонине Ильиничне это не понравилось, но она решила не спорить. А Вера подумала, что она постепенно привыкнет и начнет доверять домработнице.
Раз уж остальные члены семьи ушли гулять, Вера воспользовалась их отсутствием, чтобы провести еще один тяжелый разговор. Опять ей надо было позвонить в Сочи. На сей раз, увы, не Ашоту. Впервые за семь с лишним лет после отъезда из родного города она позвонила матери.
Отец собрал в сочинском доме отличную библиотеку, и Вера решила перевезти ее в Москву. Лидия Алексеевна книгами не интересовалась, Лоре они тем более были не нужны.
В пятикомнатной московской квартире пахло побелкой и было пустовато: мебели не хватало. Пришлось перевезти из Долгопрудного старый, еще советских времен, румынский гарнитур Антонины Ильиничны. Он кряхтел и стонал во время переезда, он весь трясся, казалось, он вот-вот рассыплется прямо на глазах. Но его все-таки собрали на новом месте. На фоне побеленных по европейской моде стен эта мебель выглядела провинциально и убого, жалась по углам, как бедная родственница. Вере грустно было на нее смотреть. Вот если бы книг побольше!
