— Вот я и решил показать зарвавшейся молодежи, как умеет играть «старая гвардия», — вмешался Митросс. — Притворившись ослепленным ревностью, я разыграл весь этот спектакль. Прости, мой мальчик, что мне пришлось поступить достаточно жестоко с тобой. Все должно было выглядеть естественно. Даже Тантосса до конца не знала всех моих планов.
— Не очень приятно думать, что тебя использовали в качестве кусочка сыра в мышеловке, — заметил Коросс, позволив себе роскошь немного подуться и покапризничать.
Но его родственники сегодня были на удивление снисходительны. Тантосса лишь засмеялась:
— Ты сам виноват, братец. Я ведь предлагала тебе пожить некоторое время на моей половине. Из-за тебя мне пришлось наказать Тиону. Она должна была удержать тебя, но не справилась со своей задачей. Но и этот случай мы предусмотрели, отправив тебе на помощь Шэрона. Предположить, какими тропами он тебя поведет было не трудно, зная о его увлечении трактирщицей. И Ловец подтвердил наши предположения, приведя нас прямиком в «Рог Изобилия».
— Что теперь будет с Ароссой? — спросил Коросс.
Митросс, критически осмотрев засахаренный фрукт, отправил его себе на тарелку. Нарезая его тонкими ломтиками, он будничным тоном произнес:
— Я исполню ее самое заветное желание.
Тантосса выразительно закатила глаза.
Заметив недоумение Коросса, Глава Дома пояснил, криво улыбнувшись:
— Возьму в жены. Девочка она способная, а Тантоссе не помешает смышленая помощница. Я уже стар. В любой момент могу умереть, а твое строительство Башни может растянуться на десятилетия. Я должен подстраховаться, а у Ароссы есть все шансы родить Дому Страха неплохого правителя, который станет тебе помощником в случае моей кончины.
— Ну, а я буду следить за тем, чтобы наша очаровательная девочка больше не пыталась укусить того, кого не следует, — пообещала Тантосса.
Коросс глотнул обжигающий кофе, пытаясь разложить информацию по полочкам.
— Отец, сколько, по-твоему, потребуется мне времени, чтобы восстановить Башню?
— Лет восемнадцать-двадцать, но пусть тебя это не волнует — ты вернешься таким же молодым, каким войдешь туда, сколько бы времени не прошло, — скривил губы в улыбке Митросс. — У тебя остались на Эоле какие-то привязанности? Скажи кто. Дом Страха не оставит их.
— Кооб и его дочь. Мне была бы приятно, если бы Кооб получил законную лицензию на торговлю с Митрилем, а его дочь Донна поступила в Магическую Академию[49]. У нее, похоже, есть способности, и мне бы хотелось, чтобы она научилась пользоваться ими.
— Считай, Кооба уже личным поставщиком нашего Дома, а Донну студенткой, — улыбнулся Митросс. — Дому Страха выгодно держать этого мошенника и его дом под своим контролем. Кто еще?
— Некий Скульптор. Он талантливый парень, но сейчас оказался в очень затруднительном положении. Я хотел бы, чтобы ему передали амулет, защищающий его ауру, и предложили ему сопровождать Кооба, когда тот в очередной раз отправиться в Митриль за товаром. Путешествие небезопасное, а Скульптор неплохой боец. Пусть получит свой шанс заново обустроить свою жизнь.
— Нет проблем, — кивнула Тантосса. — Еще кто-нибудь?
— Шэрон. У парня есть все шансы, чтобы превратиться в отличного следопыта. Да, и его пес уже достаточно взрослый.
— Об этом ты мог и не просить. Таланты молодого слуги я уже отметил и взял себе на заметку. Это все?
— Кроме одного. Прошу меня простить.
Коросс вышел ненадолго из столовой, чтобы вернуться туда, сжимая в руке медальон.
— Мой друг Бэросс какое-то время был неравнодушен к Ароссе. Перед своим уходом в Башню он просил передать это ее будущему жениху.
Митросс открыл медальон, но когда Тантосса попыталась заглянуть внутрь, быстро захлопнул крышку.
— Хорошая шутка, — ровным голосом произнес отец.
— Ну что же, если все вопросы решены, отправляйся в путь, братишка, — радостно напутствовала его Тантосса. — Да добудь нам побольше Истиной Силы.
Короссу стало грустно. Ему нестерпимо остро захотелось снова стать Драконом, чтобы слышать, как ветер поет в крыльях, как бешенной круговертью несутся навстречу звезды, а рядом серебристой тенью летит с ним его единственная. Как можно дальше от мира интриг, заговоров и бесконечной погони за могуществом, дарующим лишь мнимое ощущение свободы. А главное, он хотел умчаться от самого себя, от той черной тоски, что властной хозяйкой господствовала в его душе. И только где-то в глубине его сердца, даруя призрачную надежду, звучал нежный голосок девушки, которая в какой-то момент стала для него больше, чем сама жизнь:
— Строй свою Башню, любимый. И мы обязательно полетим к звездам.
