О еде я старалась не думать. Конечно, была некоторая надежда на то, что в кладовых замка могут найтись какие-то припасы, но насколько они пригодны к употреблению, большой вопрос. Второй вариант, который казался приемлемым — рыбалка. Река протекала неподалеку от замка. Километрах в двух-трех навскидку. Наверняка там водилась рыба. Рыбачить меня научила Агриппина. Я умела ловить рыбу голыми руками, но наверняка в замке есть удочки или сети. А если нет, то я сумею соорудить ловушку из подручных средств.
— Ты идешь? — Соник уже махал крылышками у другой лестницы. — Поторопись, если не хочешь остаться голодной.
Уговаривать дважды меня не требовалось, и вскоре мы оказались с другой стороны от замка. Здесь под самой стеной, между ней и хозяйственными постройками обнаружился самый натуральный огород! Маленький, всего несколько грядок, но почему-то не заросший.
— Соник, как такое возможно? Кто ухаживает за этими грядками?
— Никто. Старожилы говорят, что это место раньше было куда больше, но магия иссякает, и вся уходит на защиту Дорт-Холла от незваных гостей, вот замок и приходит в запустение.
— О каких старожилах ты говоришь?
Соник, выдав замысловатую трель, назвал имена. Я не поняла, скорее почувствовала, что это так.
— … рассказывали, что семь лет назад в Дорт-Холле все было по-другому. Они научили нас различать растения. Вот это — ромак. Хватай за ботву и тяни.
Я сделала, как он говорит и с удивлением уставилась на привычную мне морковку. Только крупнее.
— Чего смотришь? Грызи. Люди это точно едят.
— А ты?
— А мне нравятся лунарии. От них правда голова немного кружится, и живот болит, если переешь, но я маленько.
Он порхнул к кусту с похожими на большие белые колокольчики цветами и, ухватившись за один лапками, сунул туда мордочку. Подумав, обтерла «морковку» о край портьеры, заменявшей мне платье, и отгрызла кусочек. Вкусно! Определенно, слаще морковки, хотя очень на нее похоже. Желудок бурно обрадовался пище, но все же мне хотелось ее сначала помыть.
— Ты это, поторопись только. Скоро на охоту выйдет Сфира. И еще Ангус. Ангус страшный, но мне кажется, он тебе вреда не причинит. А вот Сфира опасна. Даже цветодракам лучше не попадаться ей на глаза.
Новости меня не порадовали.
— Соник, ты о ком?
Вместо ответа дракошка вытаращился куда-то мне за спину и просвистел едва слышно.
— Опоздали! Сфира уже здесь!
Уставившись глазами дракона на место, где только что стояла моя Тень, разочарованно взревел и выдохнул голубое пламя. У меня был только один способ выбраться, но теперь о нем нечего и думать.
«А какой хороший был план!» — посетовал я, и мои когти выбили из стены алмазную крошку.
«Тебя никто не заставлял ее целовать, — осторожно заметил Берлиан. — Но ты поддался порыву и напугал ее, вот она и порезалась».
Дракон прав. У Линдары связь с Рассекающим. Испив ее крови, меч выполнил именно ее желание. Какое, было ясно как день — она хотела оказаться от меня подальше.
«Или в безопасном месте, — предположил дракон и подбодрил: — По крайней мере она точно под защитой Предела Дракендорт».
Но я знал, что Берлиан далеко не так спокоен, как старается показать. Внутри у него бушевало холодное пламя.
«Остается надеяться, что земли Пределов не захвачены адептами Хаоса…»
Дракон промолчал, устраиваясь поудобнее в небольшом углублении, где выскреб когтями лежанку за годы плена, а я мыслями вернулся в тот роковой день, когда Линдара Зинборро пришла ко мне с роковым подарком.
Это были яхнэ — браслеты, что дарили нареченным девушки Кирфаронга. Подарок означал, что Линдара согласна выйти за меня после наступления совершеннолетия. Преподнося традиционный дар земель своей матери, девушка смущалась до потери чувств. Я не стал пренебрегать столь трогательным подарком. Тем более, что действительно планировал жениться на собственной Тени. Считалось, что это не обязательно, но алмазные драконы всегда чтили традиции.
А еще Тень сильно боялась, и ее страх кислым молоком оседал на языке моего дракона.
Тогда я решил, что ее страх продиктован боязнью отказа. Линдара переживала, что не ровня мне, и я не приму ее дар. Но я улыбнулся ласково и протянул руки, лишь в самый последний момент ощутив подвох, когда на моих запястьях защелкнулись браслеты с вычурным морозным узором.
Слишком уж ловко у нее получилось, словно она тренировалась это делать сутками напролет.
Сами яхнэ не содержали ни капли магии, потому даже Берлиан ничего не понял. Дело было в металле, из которого они были выкованы, и особенном рисунке, что заперли мою магию внутри, обернув ее против меня самого.
