Баба Валя отпрянула назад, судорожно зажимая рот обеими руками, чтоб не закричать. За дверью громко и, кажется, угрожающе сопели. Опять стихло. Удержаться баба Валя просто не могла – снова подкралась к глазку.
Передней лапой собака нажимала звонок соседской квартиры. Дин-дилинь, послышался мелодичный трезвон, и дверь распахнулась. На пороге стоял…
Баба Валя выросла в деревне возле леса и обмануться не могла – на пороге, придерживая задранной передней лапой ручку двери, стоял очень крупный серо-седой волчара! Собака и волк совсем по-человечески кивнули друг другу, волк посторонился, пропуская псину внутрь… и дверь снова захлопнулась. Судя по скрежету еще и засов задвинули!
Баба Валя медленно сползла вниз и села на пол, привалившись спиной к двери и не обращая внимания на тянущий в поясницу сквозняк.
– Может, и правда к сыну перебраться? – наконец задумчиво сказала она.
– Могла не особачиваться, я и без тебя здесь все обнюхал, – принимая человеческий облик, сказал Ментовский Вовкулака.
Хортица согласно чихнула, но возвращаться в человеческий облик не спешила. Аккуратно выбрала чистый, не заваленный разбросанными вещами пятачок пола и уселась, стараясь ничего не придавить. Озадаченно поскребла лапой за ухом.
В дверь снова позвонили. В коридорчике, еще более крохотном из-за висящих на стене оленьих рогов, тяжелого зеркала в золоченой раме, мраморного столика и гипсовой скульптуры мальчика – инвалида детства первой группы, судя по отсутствию обеих рук, – затопали, и в комнату влетела Танька. Резко затормозила на пороге, замахав руками, чтоб удержать равновесие. Богдан с округлившимися от удивления глазами заглядывал ей через плечо.
– Ничего себе! – выдохнула девчонка, оглядывая тяжеловесные, как трансформаторные будки, старые шкафы с распахнутыми дверцами. – Вы тут что, обыск проводили?
– Когда мы пришли, все так уже было, – буркнул подполковник, протискиваясь мимо Таньки и стараясь не наступить на раскиданные по полу юбки, старые кофты, проржавевшие сковородки, электрические патроны с обрывками шнура, валяющуюся настоящую керосиновую лампу, еще какой-то хлам. – Дверь закрыта только от колдовства, обычной отмычке запросто поддается.
– Думаете, убийца… до нее добрался? – дрогнувшим голосом спросила Танька, присаживаясь на корточки и двумя пальцами приподнимая внушительных размеров женскую футболку с кроваво-красными пятнами на груди. Судя по ее словам, Богдан уже успел ввести подругу в курс дела.
– Кетчуп, – кивая на футболку, хмыкнул Вовкулака. – Запаха крови нет, если Стеллу или ее ро́бленных убили, то не здесь.
– Барахла сколько, – пробормотал Богдан.
– Вот именно, – сидящая на корточках Танька подняла голову. – Одно сплошное барахло. Ничего ценного – ни трав, ни зелий, ни настоящих талисманов… – она презрительно покосилась на хрустальный гадательный шар, закатившийся под роскошный, обитый белой кожей, но грязный диван.
– Ни денег, – вставил Ментовский Вовкулака.
– Все стоящее они прихватили с собой, – непререкаемым тоном изрекла Танька и поднялась, отряхивая ладони. – Больше похоже на бегство.
– По лестнице они не спускались, – заметил Вовкулака.
– Вам виднее. Или как правильно – нюхнее? – согласилась Танька.
– Улетели, – скривилась Оксана Тарасовна – нервно поджав ноги, старшая ведьма восседала на зачем-то установленном у стены высоком барном табурете. Похоже, ей хотелось оказаться как можно дальше от царящего в квартире Стеллы разгрома. – Как только поняли, что меня убить не удалось! Значит, все верно – толстая старая дура натравила на нас своего убийцу!
Ментовский Вовкулака покачал головой:
– Здесь никого нет минимум сутки, – и озадаченно добавил: – Выходит, они смотались еще до того, как убийца напал на Марину?
– Заранее спряталась – знала, что я ее искать буду, – процедила Оксана Тарасовна. Выражение ее лица не сулило Стелле ничего хорошего.
– Она сразу планировала, что вас убьют неудачно? – приподняла брови Танька – на Оксану Тарасовну она не глядела. Казалось, говорит с внутренностями выпотрошенного комода на гнутых ножках.
– Что хочет этим сказать твоя подружка? – осведомилась Оксана Тарасовна у борзой – на Таньку она тоже не смотрела.
Борзая совсем по-человечески пожала плечами.
– Подружка хочет сказать, что немножко думать надо! – ласково пропела Танька. – Если Стелла отправляла за вами убийцу, то, наверное, рассчитывала, что вас совсем убьют, а не что вы будете ее выслеживать!
Возразить было нечего.
– Ирка, а ты чего молчишь? – требовательно спросил Богдан.
– Наверное, потому, что собаки не разговаривают, – тоже очень ласково просветила его Оксана Тарасовна.
Танька обернулась и одарила старшую ведьму недобрым взглядом, явно напоминая, что наезжать на ее друзей здесь дозволяется только ей.
– Правда, Ирка, перекинулась бы ты, – после недолгой паузы попросила она.
Борзая неловко переступила тяжелыми лапищами, вздохнула… и вот уже на полу на корточках сидит черноволосая девчонка в куртке и джинсах и…
– Что случилось? – мгновенно перепугался Богдан.
