- Меня больше не интересует Игра, Боб, - заговорил Эндер. - Я больше не хочу играть. Никаких тренировок. Никаких сражений. Они могут пускать свои бумажные кораблики по полу, если им угодно, но я в этом участвовать не стану. Я решил это бесповоротно еще до того, когда сегодня вышел из ворот. Вот почему я попросил тебя первым пройти в их ворота.
Я не думал, что это удастся, но мне уже было все равно. Мне хотелось одного - уйти с достоинством.
Это- то я понял, думал Боб. Ты думал, я не пойму? И если это ты называешь "с достоинством", то ты своего добился.
- Тебе бы надо было видеть рожу Уильяма Би! Он стоял как пришпиленный и никак не мог понять, как это он побежден, если у тебя только семь солдат, которые могли волочить ноги, а у него все в полном здравии, кроме трех.
- А зачем мне видеть рожу Би? - задумчиво сказал Эндер. - Зачем вообще драться со своими ребятами и побеждать их?
Боб чувствовал, что его лицо пылает от стыда. Он сказал совсем не то, что надо было сказать. Но…, он не знал, что надо. Что-то такое, что заставило бы Эндера почувствовать себя лучше. Что-то, что заставило бы его почувствовать, как они все любят и уважают его.
Но любовь и уважение - это часть бремени Эндера. И ничего-то он - Боб - не может, ибо людское уважение, людская любовь только увеличивают тяжесть на плечах Эндера. Поэтому он просто промолчал.
Эндер прижал ладони к глазам.
- Я очень сильно покалечил сегодня Бонзо, Боб. Я причинил ему непереносимую боль.
Вот оно! А все остальное - это так, пустое. Главная тяжесть на плечах Эндера - тот жуткий бой в душевой. Бой, которого ни твои друзья, ни твоя армия не сумели предотвратить. И больно тебе не потому, что тебе угрожала смертельная опасность, а из-за той боли, которую ты причинил другому, защищая себя.
- Сам он напросился, - сказал Боб и тут же поморщился. Неужели не смог найти слов получше, дурень? А что надо был сказать? Нет проблем, Эндер? Конечно, мне он показался мертвым, а ведь я единственный пацан в школе, который видел смерть в лицо и то, как выглядят убитые, но… Нет проблем, Эндер! Не стоит беспокоиться! Бонзо сам напросился.
- Я бил его, а он стоял не двигаясь, - говорил между тем Эндер. - Казалось, он уже умер, только упасть никак не может. А я все бил и бил его.
Значит, он знает. И все же…, не наверняка. И Боб не должен ничего говорить. Есть времена, когда между друзьями должна быть абсолютная открытость. Но…, не сейчас.
- Я хотел только, чтобы он оставил меня в покое.
- Оставит, - сказал Боб. - Его отправили домой.
- Уже?
Боб пересказал то, что сообщил ему Иту. И все время ему казалось, что Эндер чувствует в его словах что-то недосказанное. Да, Эндера Виггина не так-то легко обмануть.
- Я рад, что его все же выпустили из школы, - сказал Эндер.
Ничего себе - выпустили. В могилу его выпустили, в крематорий или как там сейчас хоронят людей в Испании.
Испания. Пабло де Ночес, который спас Боба, тоже был из Испании. А теперь туда отправлен еще один труп - труп мальчика, который был убийцей в сердце своем и умер по этой причине.
Должно быть, я дурею, думал Боб. Какое значение имеет то, что Бонзо испанец и Пабло де Ночес - тоже? И вообще, какое значение имеет то, откуда человек приехал, если уж на то пошло?
И пока все эти мысли быстро сменяли друг друга в мозгу Боба, он продолжал что-то мямлить, пытаясь говорить, как человек, который ничего не знает, но старается успокоить Эндера, прекрасно понимая, что тот думает: если Боб ничего не знает, тогда без толку его слушать, а если Боб только прикидывается - значит, врет.
- А правда, что с ним была целая куча шпаны против тебя одного?
Бобу хотелось убежать из комнаты - такими фальшивыми казались ему собственные слова.
- Нет, - ответил Эндер. - Мы были один на один. Он дрался честно.
Боб успокоился. Эндер так ушел в себя, что слова Боба до него просто не доходили, так что фальшь осталась незамеченной.
- Это я дрался нечестно. Я хотел победить, - сказал Эндер.
Да, это верно, подумал Боб. Ты дрался именно так, как надо, и только в такой драке и есть хоть какой-то смысл.
- И ты победил. Сбил его с орбиты.
Вот сейчас слова Боба были близки к истине.
Раздался стук в дверь. Она тут же распахнулась, тот, кто стучал, не ждал ответа. Еще до того, как Боб обернулся, он уже знал, что это учитель: взгляд Эндера поднялся слишком высоко - ясное дело, это не мог быть кто-то из ребят.
Майор Андерсон и полковник Графф.
- Эндер Виггин, - обратился полковник официально.
Эндер встал. Выражение посмертной маски снова появилось на его лице.
- Да, сэр?
- Твое несдержанное поведение сегодня в Боевом зале мало чем отличалось от неповиновения. Это не должно повториться.
Боб не мог поверить в возможность подобного идиотизма.
После всего, через что пришлось пройти Эндеру, вернее, через что его протащили учителя, они намерены и дальше продолжать свой силовой нажим на него! Они даже сейчас хотят, чтобы Эндер чувствовал свое одиночество! У этих парней, видно, чувство жалости вообще отсутствует.
Эндер ответил тем же безжизненным тоном:
- Да, сэр.
Но Боб был уже по горло сыт учительским гонором:
