- Но если он соответствует вашим требованиям по интеллектуальному развитию и по складу характера, то вполне возможно, что, затратив на него бесконечно малую часть бюджета МКФ, отведенную на покупку бронзовых мундирных пуговиц и туалетной бумаги, вы сможете выправить его физические дефекты?
- Вот уж никогда не слышал, что монашки способны на сарказм.
- Но ведь я не могу дотянуться до вас линейкой. Сарказм - мое последнее прибежище.
- Покажите мне результаты тестирования.
- Я покажу вам его бумаги. А заодно пришлю и бумаги Другого.
- Тоже физические ограничения?
- Очень мал по росту, и по возрасту - тоже. Но ведь и Виггин был таков же, как я слышала. А этот… Сам научился читать прямо на улице.
- Ах, сестра Карлотта, вы стремитесь загрузить все свободные часы моей жизни.
- Удерживать вас от глупостей - форма моего служения Господу.
Боб отправился прямо к Ахиллу и рассказал ему все, что он подслушал. Улисс, вышедший из больницы, - большая опасность, и идут разговоры, что он собирается рассчитаться за свое унижение.
- Я думала, что все это уже позади, - печально вздохнула Недотепа. - Я говорю о драках.
- Все это время Улисс провел на койке, - прервал ее Ахилл. - Если он даже знает о наших переменах, то вряд ли разбирается в их существе.
- Будем держаться вместе, - сказал Сержант. - Мы тебя защитим.
- Возможно, что для всех будет лучше, - продолжал Ахилл, - если я исчезну на несколько дней. Это могло бы вывести вас из-под удара.
- А как же будет с едой? - спросил кто-то из малышей. - Они нас туда без тебя не пропустят.
- А вы держитесь за Недотепу, - ответил Ахилл. - Хельга у дверей пустит вас, как пускала и раньше.
- А что будет, если Улисс тебя поймает? - спросил другой мальчуган, старательно вытирая глаза кулачком - мужчинам плакать-то не полагалось.
- Тогда мне конец, - ответил Ахилл. - Он вряд ли удовлетворится тем, что отправит меня в больницу.
Малыш разразился ревом, к которому присоединился взрыв горя остальных ребят. Этот хоровой плач заставил Ахилла покачать головой и улыбнуться.
- Да не собираюсь я помирать. Пока я буду прятаться, вы будете в безопасности, а когда Улисс поостынет и привыкнет к новой системе, я вернусь.
Боб молчал. Он только слушал и размышлял. Боб не считал решение Ахилла правильным, но он предупредил Ахилла об опасности и на этом счел свои обязанности законченными. Уходя в подполье, Ахилл совершает ошибку, он только напрашивается на новые неприятности - его сочтут трусом и слабаком.
Итак, вечером Ахилл куда-то спрятался, но куда - не сказал никому, чтобы кто-нибудь случайно не выдал его тайну.
Боб было подумал, не проследить ли за ним, но потом решил, что от него будет больше пользы, если он останется с группой. Теперь их вожак - Недотепа, а вожак она явно посредственный. Другими словами - дура. Ей нужен Боб, даже если она сама пока этого не понимает.
Ночью Боб старался не спать, а почему - он и сам не знал. В конце концов он все же заснул и ему приснилась школа. Только это была не школа сестры Карлотты, где занятия велись на ступеньках в тупичках, а школа со столами и стульями. Но и во сне Боб никак не мог усидеть за столом. Вместо этого он парил в воздухе, а когда хотел, то мог и летать по всей комнате. Прямо под потолком. Мог и скрыться в расщелине в стене - в темном тайничке, по которому можно было подниматься все выше и выше и где почему-то становилось все теплее и теплее.
Проснулся Боб в темноте. По "гнезду" бежал сквознячок.
Хотелось писать. И летать тоже хотелось. От того, что сон прервался, Боб готов был разреветься. Он не помнил, чтобы когда-нибудь видел во сне, будто летает. Ну почему он так мал и так слаб, почему у него такие неуклюжие ноги, которые с трудом переносят его с места на место? Когда он летал, то мог смотреть на всех сверху вниз и видеть макушки их дурацких голов. Мог на них написать или даже накакать подобно птичке.
И не боялся их, так как если они бы и пришли в бешенство, то он от них улетел бы и его бы ни за что не поймали.
Впрочем, если бы он умел летать, то наверняка на это же были способны и остальные ребята. Тут же выяснилось бы, что он самый маленький и медлительный, так что они все могут спокойно писать и какать на него.
Заснуть больше не удастся. Боб это знал. Он слишком напуган, причем не известно чем. Тогда он встал и вышел в проулок, чтобы помочиться.
В проулке уже была Недотепа. Она подняла глаза и заметила Боба.
- Я хочу побыть один, - сказала она.
- Не выйдет - ответил Боб.
- Не хами, малыш, - буркнула Недотепа.
- А я знаю, что ты садишься на корточки, когда писаешь, - ответил он. - Но я все равно подглядывать не буду.
Сверкая глазами, она ждала, когда он отвернется к стенке, чтобы помочиться.
- Я так понимаю, что если бы ты собирался рассказать об этом другим ребятам, то не стал бы так долго дожидаться.
- Да ведь все и так знают, что ты девчонка. Когда тебя нет, то папа Ахилл всегда говорит о тебе "она" или "ее".
- Он мне не папа!
- Я так и понял, - сказал Боб. Он все еще стоял лицом к стене.
- Теперь можешь повернуться. - Она уже стояла, застегивая штанишки.
