Пришло письмо от Галена. Летом суда ходили особенно активно, так что письма теперь добирались быстрее. Однако, последнее время, события развивались столь стремительно, что даже эта естественная задержка в пару месяцев сейчас была особенно ощутима. Умерла Гельвия. Умер Тевтр. Умерли тысячи других людей, а мне пришло письмо, в котором Гален поздравлял меня со свадьбой, говорил о нравоучениях очередному жестокому идиоту и рассказывал, как поймал какого-то нищего врачевателя из крестьян под Пергамом, случайно затем убитого стражей карцера, 322 перестаравшейся при допросах. Это кажущееся равнодушие старого друга вызвало во мне приступ яростного гнева — в припадке я разбил кулак о крепкий стол. Нервы сдавали.
На поднятый мною шум в таблинум заглянула Латерия, и, чтобы никого лишний раз не взволновать, я разыграл безобидную сцену, будто уронил пергаментный кодекс. Осознавая, что Гален попросту ничего не знает о произошедшем я, тем не менее, не смог в тот момент смириться с этой мыслью и свиток пролежал на столе еще с неделю.
Ответ на это письмо я так и не написал. Сейчас же я могу привести его, для полноты своего повествования. Письмо оказалось необычно длинным — сказывалось то, что Гален уже добрался до Пергама и теперь писал без спешки, в самых удобных обстоятельствах родного дома. Прежние от него вести я всегда получал в моменты, заставлявшие врача откровенно спешить, как тогда, при бегстве из Пергама во время грянувшей войны с парфянами, или недавно, из Рима, по причинам куда более туманным.
