- Зачем он покушался на нас? - спросил Сурьявонг. - Думаю, ты прав: по крайней мере эта операция полностью его. Индийское правительство на такие вещи не пошло бы. Индия - страна демократическая. Убийство детей там не приветствуется. Так что он никак не мог получить одобрение сверху.
- Это может даже быть и не Индия, - сказал Боб. - Мы ничего точно не знаем.
- Кроме того, что это Ахилл, - сказал Сурьявонг. - Подумай обо всем, что кажется бессмысленным. Второсортная, очевидная стратегия, которую мы почти наверняка сможем расчихвостить. Диверсионная операция, которая может только замарать мировую репутацию Индии.
- Очевидно, что он не действует на благо и в интересах Индии, - сказал Боб. - Но индийцы считают, что действует, если это действительно он пробил договор с Пакистаном. На самом деле он действует в своих интересах. И я понимаю, что он выигрывает, похитив джиш Эндера и попытавшись убить тебя.
- Меньше соперников?
- Да нет, - ответил Боб. - Он заставляет всех видеть в выпускниках Боевой школы самое мощное оружие войны.
- Но он же не выпускник Боевой школы?
- Он там учился и по возрасту подходит. Он не хочет ждать, пока вырастет, чтобы стать владыкой мира. Он хочет, чтобы каждый поверил: ребенок может быть вождем человечества. Если ты стоишь того, чтобы тебя убить, а джиш Эндера того, чтобы его украсть…
Тут Боб понял, что это на руку и Питеру Виггину. Он не учился в Боевой школе, но если дети могут быть мировыми лидерами, то его работа под псевдонимом Локи дает ему колоссальное преимущество над остальными. Одно дело - иметь военный талант, совсем другое и куда более трудное - окончить войну Лиги. Это похлеще "Выгнанного из Боевой школы психопата".
- И ты думаешь, это все? - спросил Сурьявонг.
- Что - все? - переспросил Боб. Он потерял нить разговора. - А, ты насчет того, достаточно ли этого объяснения, почему Ахилл хочет твоей смерти? - Боб задумался. - Быть может. Не знаю. Но это ничего нам не говорит о том, зачем он втравил Индию в войну намного более кровавую, чем она могла бы быть.
- Как тебе такое соображение? - предложил Сурьявонг. - Пусть все так боятся того, что несет с собой война, что бросятся укреплять Гегемонию, лишь бы война не пошла вширь.
- Разумно, но вот только никто не собирается выдвигать Ахилла в Гегемоны.
- Верно замечено. Вариант, что Ахилл просто глуп, мы исключаем?
- Исключаем начисто.
- А Петра? Могла она обдурить его и заставить придерживаться этой очевидной, но тупой и расточительной стратегии?
- Это действительно было бы возможно, да только Ахилл очень здорово разбирается в людях. Не знаю, сумеет ли Петра ему соврать. Никогда не видел, чтобы она врала хоть кому-нибудь. И не знаю, умеет ли она это.
- Хоть кому-нибудь? - переспросил Сурьявонг. Боб пожал плечами:
- К концу войны мы были добрыми друзьями. Она говорит начистоту. Может чего-то не сказать, но известит тебя об этом. Ни дыма, ни зеркал - дверь либо открыта, либо закрыта.
- Умение врать требует практики, - заметил Сурьявонг.
- Ты про чакри?
- Такую должность одними военными заслугами не получить. Надо быть очень хорошим для очень многих. И очень многое делать скрытно.
- Ты ведь не хочешь сказать, что Таиландом правят коррупционеры? - серьезно спросил Боб.
- Я хочу сказать, что Таиландом правят политики. Надеюсь, тебя это не удивит - я слыхал, что ты мальчик сообразительный.
В город они поехали на машине - у Сурьявонга было право в любое время требовать машину с шофером, хотя раньше он никогда этого не делал.
- Так где будем есть? - спросил Боб. - Кажется, знатока ресторанов в этом коллективе нет.
- Я вырос в семье, где повара лучше, чем в любом ресторане, - гордо ответил Сурьявонг.
- Так мы едем к тебе домой?
- Моя семья живет возле Чанг-Мая.
- Там будет зона боев.
- Вот почему я думаю, что они сейчас уже во Вьентьяне, хотя правила секретности не позволили им мне сказать. Мой отец заведует сетью патронных заводов. - Сурьявонг усмехнулся. - Я постарался кое-какие оборонные заказы сплавить своей семье.
- Иначе говоря, твой отец для этой работы лучшая кандидатура.
- Лучшая кандидатура - моя мать, но Таиланд есть Таиланд. Наш роман с западной культурой кончился лет сто назад.
Пришлось спросить солдат, а они знали только такие места, которые жалованье им позволяло. Поэтому все четверо оказались в круглосуточной забегаловке не в самой худшей части города, но и не в лучшей. Все было настолько дешево, что практически бесплатно.
Сурьявонг и солдаты набросились на еду так, будто никогда ничего лучше не ели.
- Правда, здорово? - спросил Сурьявонг. - Когда мои родители обедали с гостями в столовой, мы ели в кухне, то, что едят слуги. Вот именно это. Настоящую еду.
Наверняка именно поэтому американцы в "Ням-няме" в Гринсборо тоже были в восторге от того, что там подавали. Воспоминания детства. У еды вкус защиты и любви, награды за хорошее поведение. Вкус праздника - мы едим в ресторане. У Боба, конечно, таких воспоминаний не было. Не было ностальгии по пустым оберткам и слизыванию сахара с пластика.
