– Разумеется. Я вот о чем: если ты не можешь вспомнить ни единой приятной вещи, хотя бы пустячной, связанной с каким-либо человеком, этот человек наверняка полнейшая скотина. А все мы, имея немалый жизненный опыт, прекрасно знаем, что полнейшая скотина при первой возможности непременно причинит тебе вред, или горе, или то и другое вместе. Это просто разумная предосторожность – надо грабить и убивать плохих людей, пока они не ограбили и не убили тебя. Превентивная самозащита, я так считаю.
– Если бы эти официанты знали тебя так же хорошо, как знаем мы, Дидье, – сказал Абдулла, – они бы относились к тебе с гораздо большим уважением.
– Так и есть, – охотно согласился Дидье. – Это давно известная истина: чем лучше кто-то знает Дидье, тем больше он любит и уважает Дидье.
Я отодвинул бокал и поднялся.
– Эй, ты ведь не уходишь? – забеспокоился Дидье.
– Я пришел сюда только затем, чтобы сделать тебе подарок. Мне нужно ехать домой и переодеться. Сегодня мы ужинаем с Ранджитом и Карлой.
Я расстегнул стальной браслет и снял с руки часы, на секунду ощутив сожаление от утраты вещи, которая мне самому так нравилась. Я протянул часы Дидье. Тот внимательно их осмотрел, прочел надписи на задней крышке, поднес к уху и послушал тиканье механизма.
– Ого, да это же прекрасные часы! – заключил он. – Высший класс! И что, они в самом деле мои?
– Конечно. Примерь их.
Дидье защелкнул на кисти браслет и повертел рукой так и этак, любуясь подарком.
– Они как будто созданы для тебя, – сказал я, собираясь уходить. – Ты тоже идешь, Абдулла?
– Знаешь, брат мой, там за угловым столиком сидит красивая женщина, – сказал он серьезно. – И она смотрит на меня вот уже пятнадцать минут.
– Да, я тоже это заметил.
– Пожалуй, я задержусь тут с Дидье еще на какое-то время.
– Официант! – мгновенно среагировал Дидье. – Еще один гранатовый сок! Без льда!
Прихватив со стола фотоаппарат, я уже было двинулся к выходу, но Дидье вскочил и резво меня догнал.
– Значит, ты сегодня встречаешься с Карлой? – спросил он.
– Есть такие планы.
– Это твоя идея?
– Нет.
– Идея Карлы?
– Нет.
– Но тогда кто затеял эту дьявольскую игру?
– Все устроила Лиза. Я узнал об этом только час назад. Получил от нее записку, когда сидел в баре «Эдвардс». А в чем проблема?
– И ты не можешь отказаться под каким-нибудь предлогом?
– Вряд ли. Не знаю, что там задумала Лиза, но в записке она настаивает на моем присутствии.
– Лин, ты уже почти два года не виделся с Карлой.
– Я знаю.
– Но… в сердечных делах, в делах любви…
– Я знаю.
– …эти два года всего лишь – как два удара сердца.
– Я…
– Прошу, дай мне закончить мысль! Лин, ты сейчас… в более темной зоне, чем был два года назад. Твоя душа потемнела за то время, что ты живешь в Бомбее. Я никогда тебе этого не говорил, но теперь скажу: мне стыдно, что какая-то часть меня была даже рада этому первое время. Мне было приятно сознавать, что ты скатился до моего уровня, что мы с тобой, так сказать, одного поля ягода.
Он говорил торопливым полушепотом, из-за чего речь его больше напоминала бормотание заученной молитвы или заклинания, чем душевный монолог старого друга.
– О чем ты, Дидье?
– Карла дорога мне, быть может, не меньше, чем тебе, хотя и на иной лад. Но ты стал
– Ты поминаешь Господа, Дидье?
– Я тревожусь за тебя, Лин. И тревожит меня то, что может открыться в твоей душе при новой встрече с ней. Иногда мосты в прошлое лучше оставить сожженными. Иные реки лучше не переплывать.
– Все будет хорошо.
– Может, составить тебе компанию? Мало кто может потягаться в играх разума с Карлой, кроме меня. Я ей еще и фору дам. Это общеизвестный факт.
– Спасибо, я как-нибудь справлюсь.
– Что ж, раз ты твердо решил с ней встретиться, есть другое предложение: хочешь, я устрою Ранджиту несчастный случай, который помешает ему явиться на встречу?
– Никаких несчастных случаев!
– Ну тогда, может, просто непредвиденная задержка?
– Пусть все идет своим чередом, Дидье.
– Именно этого я и опасаюсь, – вздохнул он, – если ты снова увидишь Карлу.
– Все будет хорошо.
– Ну-ну… – пробормотал он и опустил взгляд на свои наручные часы. – Спасибо за подарок. Я буду беречь эти часы как зеницу ока.
– Присмотри за Абдуллой, а то он, похоже, слишком увлекся той девицей в углу.
– Присмотрю. Мы, бойцы по натуре, влюбляемся быстро – и до самозабвения. Такова история всей моей жизни. Я хорошо помню то время, когда…
– Как и я, брат, – сказал я со смехом, прощаясь. – Как и я.
Подойдя к двум тощим туристам, которые заказали еды на четверых и теперь наворачивали за обе щеки, я положил перед ними фотоаппарат.
– Такой стоит тысячу баксов в здешних магазинах, – сказал я. – Любой уличный перекупщик в Бомбее получит за него шесть сотен, и если он вдруг окажется честным, то пять из них отдаст вам.
–
