Шон не знал, что делать — засмеяться или задушить Дэни за то, что она чуть не рассмешила его, когда ему следовало быть настороже, готовым ко всему, что только потребуется, — убить, умереть или довольствоваться чем-то средним.
Он покачал головой и прикрыл пальцами губы Дэни. Сквозь тонкую резину перчатки ее губы казались прохладными в отличие от дыхания. Его тепло Шон ощущал всей кожей.
Катя побрела через спальню в ванную, а спустя несколько минут вышла оттуда с большим полотенцем, которым старательно вытерлась, прежде чем соорудить тюрбан на мокрых волосах. Вытащив из шкафа купальный халат, она удалилась в сторону гостиной.
Шон убрал руку от губ Дэни и приготовился рывком поставить ее на ноги и бежать.
«Хорошо уже то, — успокаивал он себя, — что я так и не заметил сидящих в засаде охранников».
По крайней мере пока.
К глубокому облегчению Шона, свет в гостиной остался приглушенным. Он слегка расслабился.
Похоже, сегодня Катя достаточно нагрузилась, чтобы яркий свет резал ей глаза, решил он.
В напряжении он следил за тем, как Катя продвигается через комнату мимо компьютера, к бару. Она взяла с полки стакан, открыла морозильник и плеснула себе щедрую порцию водки.
Стакан даже не успел запотеть, прежде чем Катя выпила водку одним глубоким, жадным глотком.
— Должно быть, у нее проблемы со сном, — пробормотала Дэни.
— У нее просто проблемы.
Налив в стакан вторую, не менее щедрую порцию водки, Катя медленно побрела обратно в спальню. Дойдя до раздвижной двери, из которой выскользнул Шон, она остановилась, словно что-то вдруг привлекло ее внимание.
Дьявольщина! Шон мысленно выругался. Неужели он даже босиком испачкал ее девственно-белый ковер?
Катя встала в дверях, раздвинула тонкие шторы и уставилась в непроглядное ненастье. Вспышка молнии на миг высветила ее лицо.
Ее кожа оттенком напоминала белое мраморное надгробие, глаза налились призрачным блеском. На лице застыло безумие.
Шон и Дэни похолодели. Катя стояла на расстоянии всего нескольких футов, глядя на них в упор.
Но вскоре Шон понял: Катя не замечает ничего, кроме собственных мыслей.
Выражение на лице Кати медленно менялось. Гримаса безумия сменилась леденящей душу улыбкой, при виде которой Дэни захотелось сорваться с места и броситься прочь очертя голову.
Катя подняла запотевший стакан в насмешливом тосте миру, столь легко вязнущему в коррупции. Затем, запрокинув голову, она выпила излюбленный напиток до последней ледяной капли.
Занавеска выпала из ее пальцев. Неверным шагом женщина направилась к постели. Стакан выскользнул из рук и покатился по ковру.
Словно путешествуя по пересеченной местности, Катя дважды меняла курс, пока наконец не рухнула на постель. Даже приглушенный свет лампы у постели резал ее зрачки, расширенные алкоголем. Катя повозилась с выключателем, но безуспешно. Выдернуть штепсель оказалось проще — этим она и ограничилась.
Спальня потонула во мраке.
— Пусть все твои сны будут кошмарными, шепотом пожелал Шон. Дэни содрогнулась.
— Даже за миллион баксов я не согласилась бы вытерпеть похмелье, которое, наверное, ожидает ее по утрам, — заметила Дэни. — Должно быть, она скучает по своему демону-любовнику.
— Любовь — слово, совершенно неприменимое ни к Кате, ни к Касатонову.
— Ну тогда — по демону-блудодею, которому недостает…
Ладонь Шона зажала рот Дэни. Он сам чуть не прыснул от смеха.
— Послушай, твой язык доведет нас до беды, — пробормотал он.
Из-под ладони Шона послышалось сдавленное мычание, и он так и не понял, что это было — протест или согласие. Впрочем, ему было все равно.
— Ты сумеешь пробраться через щель в ограде одна? — спросил он еле слышно, наклонившись к уху Дэни.
Она усердно закивала.
— Ступай к ограде, — велел Шон. — И жди меня там в кустах.
Послышался еще один приглушенный звук, но Шон пропустил его мимо ушей.
( Когда окажешься на месте, — продолжал он, — сразу позвони мне — один раз. Если попадешь в беду, звони дважды или визжи что есть мочи.
Она кивнула.
— Отправляйся к ограде, Дэни. Всех, кто попадется на моем пути отсюда до ограды, я буду считать врагами. Может случиться, что я убью тебя прежде, чем опомнюсь. Ты поняла?
Кивая, Дэни содрогнулась.
— Иди, мягко произнес Шон. — Я догоню тебя, как только заберу винчестер.
— Но Кассандра сказала… — начала Дэни.
Ладонь Шона вновь закрыла ей рот. Он быстро, но зорко осмотрелся, словно впитывая в себя эту местность всеми пятью чувствами и прислушиваясь к безымянному чутью, которое не раз спасало ему жизнь в Афганистане.
Вокруг не было ничего, кроме карибской грозы. Подобно Кате, к ночи гроза затихала.
Шон убрал ладонь.
— Ступай.
Одного взгляда в глаза Шона Дэни хватило, чтобы понять: на этот раз спорить бесполезно. Она ушла.
Мысленно притянув к себе ночную темноту и серебристо-черный дождь, окутавшись ими, как плащом, Шон ждал, застыв словно камень.
В комнатах Кати все было тихо.
Снаружи бушевала только гроза.
Шон ждал, прислушиваясь, вглядываясь в темноту.
Наконец пейджер завибрировал на его бедре — один раз.
