— У меня нет ответа на этот вопрос. Просто это произошло. — Доджун опустил глаза.
Вынув амулет, Икено сжал его в кулаке.
— Бог войны заговорил, не так ли? — Он вполголоса запел какую-то воинственную песню.
Доджун некоторое время смотрел на него, потом перевел глаза на Сэмюела.
— Возможно, уважаемый Икено-сан говорит больше, чем знает. — Он выразительно усмехнулся, потом сдержанно поклонился Сэмюелу.
— Западная дружба — это трудно, но есть вещи, которых нельзя избегать.
Сэмюел кивнул.
— Он не получил меча с демоном.
— Нет, — помотал головой Доджун. — Не получил. — По его губам пробежала легкая улыбка. — Только никогда не забывай о морской звезде, Самуа-сан.
Сэмюел крепко прижал к себе Леду, и по ее телу пробежала дрожь.
— Прошу тебя, — тихо проговорила она, — давай немедленно поедем домой.
Окликнув Манало, Сэмюел указал на каноэ, и Леда вся съежилась.
— Неужели мы должны ехать в этой утлой посудине? — с опаской спросила она.
Сэмюел крепче прижал ее к себе.
— Акула уже уплыла, так что бояться нечего.
Леда глубоко вздохнула.
— Надеюсь, ты и прав, но проблема в том, что я хочу забрать невестин столик. Мистер Доджун, будьте добры принести его; возможно, ножку еще можно починить.
Доджун картинно поклонился:
— Я чинить стол, миссис Самуа-сан. А вам желаю счастье и удача.
— Вот и замечательно, — кивнула Леда. — И еще мне хотелось бы поблагодарить вас и мистера Манало за то, что вы так вовремя пришли к нам на помощь.
Доджун отвесил Леде и Сэмюелу низкий поклон — видимо, в знак уважения.
— Хороший жена, Самуа-сан. Такой жена сумеет угодить тебе.
Сэмюел задумался — подобной похвалы он еще ни разу не слышал от своего учителя.
— Так вы не поедете с нами? — неуверенно спросил он.
— Позже вы пришлете за мной Манало. — Доджун улыбнулся. — Когда будет готов невестин столик.
Сэмюел кивнул:
— Хорошо, желаю вам удачи.
Леда сидела в каноэ напротив Сэмюела, крепко прижав руки к бокам, и лишь когда они доплыли до берега, не встретив по пути ни единой акулы, немного расслабилась.
На берегу их поджидал Шоджи — тот самый мальчик-рыбак, который, сидя в лодке, следил за жестянками на рисовых полях и подавал их звяканьем сигналы Сэмюелу: одно позвякивание служило знаком того, что к ним приближается кто-то из людей Икено, два говорили о приближении незнакомца, три — Доджуна. Шоджи с готовностью вошел в воду и принялся помогать вытаскивать каноэ на илистый берег.
Леда терпеливо ждала, когда запрягут лошадей в коляску; ее волосы, выбившиеся из прически, липли к лицу, шляпы, полагающейся благовоспитанной леди, на ней не было, но все это сейчас казалось ей совсем не важным.
Сэмюелу больше всего на свете хотелось подойти к ней, заключить в объятия и крепко прижать к себе, но он не позволил себе этого и тут же приказал Шоджи, явно беспокоившемуся о Доджуне, продолжать наблюдение.
Мальчик бесшумно прошел к тропинке, ведущей в кусты, и исчез из виду, а Манало без всяких приказаний направился назад к каноэ.
Теперь, когда все необходимое было сделано, Сэмюел наконец позволил себе подойти к жене и крепко обнять. Леда дрожала так сильно, что у нее подгибались колени. Схватившись за его рукав, она спрятала лицо у Сэмюела в груди, а он гладил ее, укачивал, ласково шептал что-то ей на ухо.
— Все хорошо, моя смелая женушка, моя отважная девочка. Теперь мы всегда будем вместе. Ты ведь тоже этого хочешь, верно?
— Да. — Леда бросила на него выразительный взгляд из-под полуопущенных ресниц. И еще я бы очень хотела, чтобы на нашем пути больше не встречалось приключений, подобных тому, которое мы только что пережили.
Когда они вернулись домой, Леда сразу же заметила, что все садовники, работавшие возле дома, исчезли. «Поднимающееся море» опустело; лишь высокие белые колонны, освещаемые лучами послеполуденного солнца, по-прежнему отбрасывали четкие тени на веранду.
Леда повозила большими пальцами босых ног по натертому полу — она сняла чулки и туфли перед входом в дом, так как мистер Доджун объяснил ей, что входить в обуви в дом невежливо. Стоя в холле около передней двери, она терпеливо ждала, пока Сэмюел отведет лошадей в загон.
Пустой дом казался высокомерным и очень одиноким; белые стены резко контрастировали с золотисто-красным блеском дверей и высоких ставней. В холле мебели не было, обставлены были лишь находившаяся наверху спальня и кабинет, на меблировку которых Леда направила все свои усилия.
Она очень надеялась, что плоды ее трудов понравятся Сэмюелу, и ее сердце забилось сильнее, когда Сэмюел неслышно приблизился к ней. Он уже умылся, но его волосы все еще были влажными. Прислонившись к косяку двери, Сэмюел сложил на груди руки: босой, в грязных брюках, без рубашки, он казался таким же бронзово-загорелым и развязным, как Манало, только на его груди не было цветочных гирлянд.
Глядя на него, Леда приосанилась — уверенность начала возвращаться к ней. По дороге домой Сэмюел почти не разговаривал, лишь сказал ей, что полиция в этом деле не поможет, да к тому же ее не похитили, и то, что случилось, касается только их двоих.
Леда приветливо улыбнулась мужу.
