Я проснулся от того, что на меня кто-то смотрел. Опасности не было, дергаться не стал. Приоткрыл левый глаз и обнаружил в спальне ламию.
Ведьма сидела в кресле, подавшись телом вперед, и рассматривала меня. Она склонила голову набок, словно любопытный зверек, и это меня рассмешило.
— Доброе утро, милая, — окончательно просыпаясь, сказал я.
— Доброе, — она улыбнулась своей милой неповторимой улыбкой.
— Как ночь прошла? Выспалась?
— Еще не ложилась.
— А что так? С сестрами общалась?
— Нет. Ходила в разведку.
— Куда?
— В дом генерала Минца.
— И что смогла узнать?
— Практически ничего. Кто-то очень сильный и умелый, уровнем не ниже Алая Грача, установил в доме генерала отличную магическую защиту. Решила не рисковать.
— Интересно. Как думаешь, кто бы это мог быть?
— Не знаю. В столице таких умельцев не меньше полусотни.
— Но хоть какую-то информацию получила?
— Да, — она помедлила и выдала: — Жена генерала Минца, урожденная Генриетта Диад, умерла полгода назад. Кремация прошла на Северном кладбище. По завещанию, после сожжения тела, прах развеяли над рекой.
— Вот это сюрприз. Как же так? От чего она умерла, и почему об этом я узнаю только сейчас?
— Ты сам решил, что не стоит задействовать людей Керна, а иначе бы информацию получил раньше. А мои сведения от соседей. Они, кстати, видели вампиров, которые крутились неподалеку. Но промолчали и будут молчать дальше, потому что с ними разговаривал человек, очень сильно похожий на Сима Ойсу. Он смог их запугать.
— Надо же. Куда ни посмотри, везде канцлер и Сим Ойса. Хорошая у них компания. Что дальше-то делать? У тебя есть предложения?
— Необходимо заняться личностью покойной, слишком странная женщина. Вела замкнутый образ жизни и днем на улицу никогда не выходила. Это я тоже узнала от соседей. Еще можно порыться в биографии генерала Минца. И Симу Ойса в разработку взять. Сама все не потяну, других дел хватает. Так что нужна помощь, или агенты Керна, или гвардейцы из особой офицерской группы.
— Керн тоже зашивается, а вот насчет дворян надо подумать. Они, конечно, не шпионы, но люди по жизни опытные, через многое прошли.
— Как скажешь. Решать тебе.
— Ладно. С этим понятно. А что твои сестры, ламии, сказали?
— Они собираются в поход с остверами и под предводительством Иллира Анхо готовятся напасть на республиканцев.
— Это я так знаю. Что еще?
Она улыбнулась и спросила:
— Ты, в самом деле, хочешь это знать?
— Да.
— Старшие сестры сказали, что у меня очень хороший паладин, красивый, смелый и умный. Такой может стать отличным воином, великим магом и добрым мужем.
— Вот, значит, как… — я приблизился к девушке вплотную, и левой рукой обхватил ее талию.
— Ага, — она хитренько усмехнулась, в ее глазах заплясали бесенята, а щеки девушки покрылись легким румянцем.
Ведьма хотела того же, что и я. И перед самим я мог не лицемерить. Попал. Я влюбился. И хотя понимал, что эта любовь навеяна богиней, поделать ничего не мог. Чувство от этого не страдало, и меньше не становились.
Мои губы осторожно прикоснулись к губам Отири и голова закружилась. Дыхание девушки смешалось с моим, запах ламии дурманил и хотелось целовать ее, прижимать к себе и любить. И тут опять, как это уже случалось раньше, нас прервали.
В дверь постучали, и мы услышали голос Амата:
— Господин граф, к вам посетитель…
— К демонам всех посетителей! — прорычал я.
Амат протопал по лестнице, а ламия, сканируя местность, прикрыла глаза. После чего, когда я попытался снова поцеловать ее, она отстранилась, высвободилась из объятий и сказала:
— Важный гость, надо встретить.
— Кто?
— Увидишь.
— А-а-а! Демоны задери ранних гостей! — я встряхнул головой и, прихватив верный клинок, направился вниз.
"В чем дело!? — спрашивал я себя. — Почему такой облом!? Раз за разом! Так нельзя, импотентом стать можно! Вот брошу все, возьму Отири и сбегу на месяц в глушь, где нас никто не потревожит".
Впрочем, я понимал, что не смогу так поступить, даже сгорая от страсти. Долг перед людьми, которые шли за мной, перед императором, Иллиром Анхо и семьей, не давал мне полной свободы. А когда я оказался во дворе особняка и увидел посетителя, мысли о любви развеялись.
Возле входа, покачиваясь, стоял в дым пьяный герцог Гай Куэхо-Кавейр, а кеметцы пытались его выпроводить, по возможности, вежливо. Месяц назад он был моим сюзереном, и мы считались друзьями, а теперь находились по разные стороны баррикад. С той поры ни словом не перемолвились, хотя следовало бы объясниться. И вот он сам пришел.
— Позовите Уркварта! — кричал герцог. — Немедленно!
— Ваше сиятельство, — верный Амат прихватил его с левого бока, — господина графа нет дома.
— Да-да, господин герцог, — Нерех схватил Гая за правую руку и развернул к воротам, — приходите днем или ищите нашего графа во дворце.
— Пустите! — Гай попытался вырваться, но безуспешно.
Следовало прекращать балаган, пока дружинники не выкинули сиятельного герцога за ворота, и я отдал приказ:
— Отставить!
Кеметцы отпустили нашего бывшего сюзерена, и когда он разглядел меня, я спросил:
— С чем пожаловал, Гай?
Он моргнул. Раз. Другой. Сфокусировал зрение и пожал плечами:
