Известный журналист Игорь Корсаков проводит расследования, которые часто становятся сенсацией, но могут стоить автору жизни. Корсакова жестоко избили, но он не испугался. Фраза, брошенная одним из нападавших, подсказала ему тему нового цикла статей. Едва начав расследование о гибели последнего российского самодержца, Корсаков обнаруживает поразительные вещи. Во-первых, официальная версия имеет множество убедительных реконструкций. А во-вторых, судьба последнего императора России даже спустя десятилетия волнует потомков и способна повлиять на будущее страны…
Даже моргать было больно! Корсаков почувствовал это еще до того, как открыл глаза, и ему показалось, что разбудила его именно эта боль – острая и, что особенно важно, обидная! Преодолевая боль и лень, он поднялся и, глядя в пол, двинулся в ванную. Там после небольшой паузы уставился в зеркало и с сожалением понял, что был прав. Порадовало, что нет ссадин, значит, ночью ничего не испачкал кровью. Но, с другой стороны, если бы были ссадины и кровь вытекла, то меньше было бы этих жутких и пошлых синяков, разбросанных по всему лицу. Он залез под душ и стал размышлять. Умея во всяком плохом отыскивать крупинки хорошего, Игорь Корсаков, известный журналист, решил, что главное в этой ситуации – возможность законного отдыха. Между прочим, по-настоящему законного, заслуженного, можно сказать, завоеванного в бою. Гадать о причинах нападения было не нужно. Вчера вечером три паренька в полувоенной форме, напав сзади, умело обработали его возле подъезда, в нескольких шагах от собственной квартиры, и сказали на прощание:
– Если ты, нечисть, еще раз посмеешь прикоснуться даже к тени государя императора, будешь казнен! Ясно?
Вопрос, конечно, был риторическим, и Корсаков промолчал. Тем более что говорить ему было трудно из-за разбитых губ, а кивать в темноте, лежа на асфальте, казалось неуместным. Видимо, мальчики и сами это понимали, потому что, пнув еще пару раз на прощание, растворились в темноте. Значит, монархисты. И гадать нечего. Несколько дней назад газета «Бытовой анализ» опубликовала заключительную статью цикла, в котором Корсаков исследовал то, что сам он назвал «идеологическими метаниями российского общества». Когда-то Корсаков начал «просто так» собирать материалы о «новом российском дворянстве», куда стекались все, кто только хотел. Тогдашняя подруга Корсакова как-то сказала: «Когда эти люди говорят «господа», обращаясь друг к другу, мне кажется, что они даже это слово произносят с орфографической ошибкой через две «а»: гАспАда»!
Поначалу новое русское дворянство Корсакова смешило своими притязаниями, «дворянскими собраниями» и тому подобной чепухой, но потом он подумал, что «игры» постепенно могут перерасти во что-то более серьезное. В конце концов, в основе любого настоящего дворянского рода когда-то стоял простой мужик, который, выражаясь современным языком, «умел решать вопросы». Пропустив начало, можно не совладать с продолжением. И Корсаков стал присматривать за ними постоянно, знакомился с теми, кто знал этих людей многие годы, помнил их продавщицами и лаборантами, а то и вовсе попрошайками.
Так получилась серия статей, в которых он рассказывал о «додворянской» жизни своих персонажей, откровенно издеваясь над «высокородными» притязаниями тех самых «кухарок», которые при коммунистах не успели «поуправлять государством».
Статьи имели успех, и однажды он получил письмо из Сибири. Там время от времени старался попасть в политическую элиту какой-то чудак, уверявший, что он – то ли сын, то ли внук великой Матильды Кшесинской, которая родила его, конечно же, от Николая II Александровича Романова. Корсаков специально съездил в Тюмень, несколько раз побывал на публичных мероприятиях, где разгуливал в военно-маскарадном костюме этот самый «престолонаследник», и привез массу впечатлений, которые сами просились в статью, наполненную сарказмом. Но по здравом размышлении Игорь решил, что явление, с которым он столкнулся, гораздо глубже и шире, чем личность какого-нибудь очередного «романова» или «романовой». И Корсаков стал собирать материалы. На это ушло много времени, но статья получилась серьезная. За дни, прошедшие с момента публикации, ему позвонило не менее полусотни человек. Самых разных: от яростных противников до страстных сторонников. И наконец, вчера вечером – кульминация читательского интереса в форме примитивного мордобоя.
Корсаков позвонил главному редактору газеты «Бытовой анализ» Федору Андреевичу Багоркину, или, проще, главреду Феде, и начал объяснять ситуацию. Главный, с которым они беспощадно ругались не реже двух раз в неделю, был настоящим профи и понимающим человеком. Главному, как правило, приходит в голову больше идей, чем кому-то другому, на то он и главный. Корсаков был уверен, что и его синяки главный использует для очередного пиара, и не ошибся.
