– Тогда посидите здесь. Мы заберем вас, как только разберемся с проблемой. И еще – надеюсь, вы понимаете, что, если попытаетесь сбежать, сделки не получится и вас запрут в самую глубокую камеру Инги-Вин. Куда более сырую, чем та лужа, в которой вы сейчас лежите.
– Я понимаю. И не буду бежать, – покладисто согласился он. – Эта женщина налетела на меня, сломала ногу… Кажется, она на ингениуме.
Кукла еще мягко с ним обошлась.
– Девушка, что была со мной. Она в посольстве? – спросил я у Кражовски.
– Нет. Ее с нами не было.
Уже хорошая новость.
Мы снова неслись по подземелью, стараясь угадать направление, ориентируясь на раздающийся впереди шум. Внезапно раздался страшный грохот, и через минуту бега я увидел, что они развалили стену подвала, ведущую на набережную канала, а теперь дрались на лодках и катерах, точно две дикие, безумные кошки, круша в предрассветном сумраке все, что попадалось под руку.
Сайл в разорванном платье была более опытна и сражалась, как и множество других искиров, отчаянно и жестоко, уже не убегая, а желая только одного – прикончить свою противницу, как совсем недавно она прикончила ее подругу.
Кукла же, пускай и не такой профессионал, как женщина из Штаба оборонной разведки, обладала куда большим набором возможностей, подаренных ей Старухой. И просто бомбардировала соперницу способностями. Воздух дрожал и плавился от ингениума, казалось, превращался в эфир, стекал в неспокойный канал, изменял все, до чего мог дотянуться.
Это было жутко и абсолютно необъяснимо, но формы предметов менялись, выворачивались наизнанку, лопались и собирались во что-то совершенно непонятное, переваривая окружающую обстановку и превращая ее в пейзаж из снов безумца, запертого в Кавардаке. Вода поднималась столбами, застывала кристаллами вкуса свежей мяты, лопалась пузырями, взмывавшими в небо, и обрушивалась песком на израненные лодки, большинство из которых уже начали свой путь на дно. Все это сопровождалось тихим треском, надсадным скрипом, точно кто-то пытался ногтями распороть металлическую стену.
Вооруженная мечом Сайл нападала, буквально паря в воздухе, точно комета. Шлейф из ее призрачных, невероятно длинных волос наводил на мысли об ужасной бэнши. Кукла, и это было очень хорошо заметно, сражалась не в полную силу, лишь сдерживала атаки, желая захватить ее живой и не дать уйти.
Заметив меня, Сайл сделала движение, поднырнула под рукой куклы, ее меч с призрачным клинком скользнул по лбу противницы, которая в последний момент откинула голову, избежав смерти. В следующий миг искирка оказалась слишком близко ко мне.
Ее лицо вкуса сахара, с темными глазами и оскаленным ртом, словно у призрака, живущего, по легендам Империи, в горах Акаиси, было искажено ненавистью. Она поняла, из-за кого все эти неприятности, и желала моей смерти.
Я выставил между нами высокую огненную стену, и Сайл споткнулась, меняя направление движения. Маклиди выстрелил в нее из пистолета-шприца, дротик попал в спину, и искирка потеряла темп, но смогла бросить свое тело вперед, с громким плеском скрывшись под водой.
– Проклятье! Шелби! Убери огонь! – заорал Маклиди, закрывая лицо от жара.
Он скакнул сквозь дым, стоило пламени исчезнуть, произвел несколько выстрелов наугад, пока не разрядил обойму. Где-то на весах его приоритетов произошла переоценка событий, и Сайл из колонки «цель для захвата» перешла в разряд «необходимо уничтожить».
Прошла минута. Другая. И я подумал, что он все-таки достиг желаемого результата. Когда маленькая фигурка появилась на противоположном берегу, помощник Уитфорда грязно выругался и посмотрел на куклу, чье лицо было залито кровью.
Она едва стояла, ингениум выпил почти все ее силы, но женщина в повязке сделала шаг вперед, не собираясь оставлять дело незаконченным, и в этот момент откуда-то сзади раздался ослабленный расстоянием винтовочный хлопок.
Фигурка пошатнулась, упала и больше уже не поднялась.
– Молодец девочка! – довольно произнес Маклиди.
Что тут сказать? Рин сыграла отведенную ей роль.
– Нет! – резко возразила мне кукла, когда я попытался помочь.
– Рана выглядит плохо. Надо перевязать.
Искирский клинок рассек ей кожу на лбу так, что под отошедшим лоскутом виднелась кость вкуса сахара. Кровь обильно текла, заливая правый глаз, прячась под платок, скрывавший лицо, пропитывая его.
– Уйди-ка! – Рианна оттеснила меня в сторону. – Я здесь помогу куда лучше.
Мы сидели на полу открытого цеха во внутреннем дворе мастерской, занимавшейся починкой и восстановлением старых лодок. Сюда нас пустили, не задавая лишних вопросов, стоило лишь кукле сказать нужное слово. Мы ушли, оставив Маклиди разбираться с Кражовски, телом Сайл, брошенным прибором Хенстриджа и всей той дрянью, что устроили этим холодным утром.
– Я помогу, – повторила Рин, глядя кукле в глаза. – Остановлю кровь. А дальше мы разойдемся в разные стороны.
– Хорошо. – Ее немного знобило, подозреваю, что больше не от раны или кровопотери, а от огромного количества ингениума, к которому она прикасалась.
– Надо снять платок.
– Нет. Я кукла. Мое лицо скрыто.
Рин вздохнула:
