Инга осеклась. Увлеченные разговором наемники не заметили, как из бокового коридора вышел молоденький, совсем молоденький монах в простой черной рясе, перехваченной обыкновенной веревочкой. Увидев Артема и девушку, юноша остановился и, видимо, расслышав последние слова диалога, решил включиться в разговор.
— Не ожидал увидеть вас здесь, — буркнул наемник.
— Почему? — искренне удивился монах.
— Мне казалось, что это светская организация.
— Это так, — кивнул отец Алексей. — Церковь не имеет отношения к деятельности комитета.
В свете подозрений, появившихся после рассказов Ивана Хазарова, встреча с лидером Забытой пустыни не входила в планы наемников, и они торопливо пытались понять, как следует себя вести.
— Артем хочет сказать, что здесь должны с подозрением относиться к представителям любой духовной организации, — встряла рыжая. — В конце концов, фанатиком можно стать…
— Да, — улыбнулся монах, — футбольных болельщиков здесь тоже не привечают.
Наемник рассмеялся. По тому, что он слышал о молодом преемнике старца Никодима, Артем составил достаточно унылый образ оторванного от жизни мальчика, случайным образом оказавшегося не на своем месте. Но мальчик рос, менялся, и наемник сумел уловить глубокую внутреннюю уверенность, стальным стержнем проходящую через душу Алексея.
— Сдаете конкурентов?
— Давайте перестанем шутить, — предложил отец Алексей.
— Извините.
Монах задумчиво погладил редкую бородку.
— Дело, которым здесь занимаются миряне, угодно церкви. Я считаю своим долгом поддерживать подобные начинания. — Большие глаза без стеснения осмотрели наемников. — А вот ваше появление действительно неожиданно. Насколько я знаю, вам не близки идеи благотворительности и бескорыстной помощи. Неужели я ошибался?
— Не ошибались, — успокоил монаха Артем. — Мы здесь по работе, а не ради этих…
Красноречивая мимика наемника отчетливо указывала на то, что он прекрасно знает, как закончить фразу, но не уверен, что эта концовка будет адекватно воспринята девушкой и глубоко религиозным человеком.
— Не ради этих несчастных, — поспешил ему на помощь отец Алексей.
— Гм… можно сказать и так, — не стал возражать Артем. — Но я думаю, что уместнее будет сказать: слабаков.
— Любой человек слаб, — тихо проговорил монах. — Как бы он ни пытался показать обратное. У любого человека бывают моменты, когда он нуждается в утешении и сочувствии.
Инга, которая готовилась вступить в разговор, вопросительно посмотрела на друга, наемник покачал головой и серьезно произнес:
— С этим не поспоришь, отец Алексей. Но, говоря о слабости, я имел в виду не нынешнее состояние этих… несчастных, а то, ПОЧЕМУ они оказались в таком положении.
— По разным причинам. Некоторые искали утешение и поддержку, некоторые Истину. Не их вина, что на своем пути они встретили негодяев.
— Их, — жестко бросила Инга. — Все эти гуру-свидетели-дианетики шныряют по Москве, как крысы по канализации, и каждый человек хоть раз да пересекался с ними. Но вот этим, — девушка презрительно кивнула вдоль коридора, — заканчиваются далеко не все встречи. Артем назвал это слабостью, имея в виду отсутствие внутреннего стержня, а я считаю, что их довела заурядная человская глупость. А насчет поиска Истины… Тот, кто действительно ее ищет, никогда не остановится, чтобы развесив уши слушать чужие россказни о ней.
— Вы слишком суровы.
— Или справедлива?
— Если не жестоки.
— Мне кажется, что Инга достаточно обоснованно определила причины нашего отношения к этим… несчастным. Глупость не вызывает сочувствия.
— Тем не менее, у вас здесь дела, — кротко заметил монах.
— Ищем одного мелкого мошенника, — объяснил Артем. — Ходили слухи, что он открыл духовный бизнес-проект.
— Как обычно, для Темного Двора?
— Коммерческая информация, — улыбнулась Инга.
— Конечно, — качнул головой юноша. — Я все понимаю.
— К сожалению, нам пора. — Артем взял девушку за руку. — Рад был пообщаться.
— Взаимно.
— Возможно, у нас будет повод поговорить в будущем, — брякнула Инга.
— Предсказываете?
Ответить рыжая не успела. В конце коридора появилась нескладная фигура Никиты, взъерошенного, кажется, еще больше, чем раньше. Несколько секунд молодой человек таращился на собеседников, а затем потешно замахал руками:
— Отец Алексей, тут тако-ое творится!
