Рубахин снова просмотрел собранные сведения. Копылов Владимир Петрович, тридцать шесть лет, коренной москвич. Родился, учился, вырос, не привлекался. Образование высшее, МАДИ, после института работал на «Москвиче» инженером-технологом, сумел сохранить свое место и после продажи завода компании «Рено». Значит, головастый. Прошел стажировку во Франции. Женат, двое детей, семи и одиннадцати лет, мальчики. Майор бросил быстрый взгляд на задержанного. Обычный мужик, вот только немного нескладный какой-то, а так ничего особенного — маленькая палочка в статистике населения страны. Квартира, машина, аккуратно уплаченные налоги. Мечтает оплатить обучение детей и построить баню на даче. Или бассейн. В «Рено» зарабатывают неплохо. Какого, спрашивается, черта он потянулся за ножом?
— Надумал чего?
— Я никого не убивал.
«Опять двадцать пять!» Рубахин заставил себя не жалеть Копылова. Все, игры закончились, теперь, мил человек, на снисхождение не рассчитывай!
— О чем ты говорил с дилером?
— Я просил его уйти.
— Так просто?
— А что мне ему, курс сопромата читать? Сказал, чтобы убирался, и все!
— Ты просто попросил его уйти?
— Но ведь вы ничего не можете с ними сделать.
Полицейский осекся.
— Почему ты так думаешь?
— А разве это не так?
— Это не так.
Московское управление по борьбе с наркотиками считалось лучшим в стране, и его громкие успехи неоднократно становились темой телевизионных репортажей.
— Майор, я ходил в «сквер» с детства, я там вырос, м… твою, и знаю, что мои дети тоже туда пойдут. И их дети. Я там поцеловался первый раз в жизни. И девчонку на танец пригласил. И с женой я там познакомился, понял? — Глаза Копылова яростно сверкнули. — Последние несколько месяцев этот дилер oшивался там постоянно. Я знаю двух ребят, которых он посадил на иглу. И … вы сделали, чтобы этого не случилось?! Ну, майор, ответь? Перед тем, как меня посадить, ответь: … вы сделали, чтобы мои сыновья не попали в это дерьмо?!
— И сегодня ты не вытерпел? «Сейчас он скажет!»
Но вспышка у задержанного неожиданно прекратилась. Он помолчал, затем без спроса взял со стола пачку сигарет Рубахина, прикурил и, выпустив вверх облако дыма, спокойно ответил:
— Кто-то должен был сказать этому гаду, чтобы он убирался.
— Но ты его не убивал.
— Нет.
— На твоей одежде обнаружена кровь. Откуда?
— Они меня избили, — пожал плечами Копылов. — Это все видели.
— Да, я знаю…
«Глухарь». Рубахин уже понял, что Володя не расколется. Во всяком случае, не сейчас. Надо копать, искать, проводить очные ставки и под микроскопом изучать каждую капельку крови на его одежде. Собирать доказательства и трясти свидетелей. Майор посмотрел на спокойного Копылова.
— Можно вопрос без протокола?
— Честно без протокола?
— Честно, — кивнул полицейский.
Секунду задержанный колебался, затем кивнул:
— Давай.
— У тебя двое детей, семья и отличная работа. У тебя жизнь, Володя, неплохая жизнь. Зачем ты это сделал? Сообщил бы в полицию, создал бы инициативную группу, надавили бы на депутатов, на префектуру… Черт возьми, неужели ты думаешь, что нам трудно было бы поставить в «сквере» пару патрульных?
— И у каждой школы?
Рубахин замолчал.
— И в каждой подворотне?
— Почему ты это сделал?
— Я понял, что это мое дело. Что меня это касается, — медленно ответил Копылов и просто добавил: — А самое главное, я перестал их бояться.
— Свидетели говорят, что несколько дней назад в «сквере» появилось граффити: крест, переплетенный виноградной лозой. Как раз в том самом месте, где обычно стоял драгдилер. И вчера, во время разговора, ты несколько раз указывал на этот рисунок. Это так?
— Да, — кивнул Володя.
— Что он означает?
— Это знак Курии. Там, где он есть, наркотики не продают.
— Ты верующий?
— Да.
— Ты член Союза ортодоксов?
— Да.
— Это они приказали тебе убить драгдилера?
— Не упрощай ситуацию, майор, — скривился Копылов. — Не надо.
— Почему не надо? — удивился Рубахин. — Ты верующий человек, а где в Библии сказано, что можно убивать?
— Тогда напомни мне, где в Библии сказано, что можно продавать наркотики подросткам?
— Это разные вещи!
— Неужели?
Телефонный звонок не позволил Копылову выдать еще одну эмоциональную вспышку. Майор видел, что задержанного задели его слова насчет религии, и надеялся, что вот сейчас… Проклятый звонок! Он снял трубку.
— Да? — Пауза. — Кто? — Пауза. — Черт! — Пару мгновений Рубахин буравил взглядом Копылова, затем приказал: — Пусть проходит… и пришлите кого-нибудь доставить задержанного в камеру. — Полицейский положил трубку. — Прибыл ваш адвокат.
Рубахин знал, что нарушает все возможные правила, но поступить иначе не мог: он понял, что просто обязан переговорить с адвокатом прежде, чем тот встретится с задержанным. Обязан. Потому что появление в участке самого Будды, президента Мозамбика или неуловимого пока бандита Чемберлена майор встретил бы с куда меньшим удивлением.
