В подтверждение своих слов он развел руки, давая Райе оглядеть свой наряд. Девушка пригладила волосы. Рикард был прав. Но в какой момент обноски бродяги стали цениться выше, чем дорожное одеяние за четыре золотых монеты?
– Даже если так. Как ты собрался добыть одежду? – Она запнулась. – Воровство? Я не буду против, но потом мы вернем…
Юноша криво улыбнулся. Была ли улыбка искренней или наружу вновь вырвалась скрытая сторона его личности, Райя уловить не смогла.
– Обокрасть кого-то – всегда успеем. Но не хотелось бы начинать с этого. Особенно если мы застрянем на подступах к городу. В любом случае понадобятся деньги. Поэтому, – повторив ее жест, он почесал холку лошади, – погладь свою как следует, на прощание.
Во многом Рик оказался прав. Периметр Фарота можно было назвать еще одним небольшим городом. Таверны, постоялые дома, конюшни, базары и лавки – все это теснилось вдоль огромных городских стен. Можно было подковать лошадей, не тратя время в очереди на въезд, запастись провиантом, узнать основные городские слухи за кружечкой пива. А жилье здесь было куда дешевле, чем в самом городе, и этим регулярно пользовались случайные путники или бродячие торговцы. Но то было раньше.
Вместе с одеждой Рик принес с собой новости и пересуды. Чуть более суток назад жители Фарота проснулись не от звона колоколов и чириканья птиц, а от дикой головной боли и всех сопутствующих неудобств. Основным неудобством оказалось то, что около трети города испарилось из Мира. Белоголовый преподнес это в своей ироничной манере, но даже ему не удалось скрыть за формулировками тот ужас, который царил среди жителей на тот момент.
По всей видимости, как знать, так и церковники с гвардейцами пребывали в полнейшей панике. Болтали, что вместе с верхушками башен на ту сторону ушел Осфетид. Ничем не подкрепленные слухи распространялись со скоростью лесного пожара, а правящая верхушка Фарота лишь подкинула дровишек в очаг, первым же указом запретив въезд и выезд в город. Торговцы и путешествующие в роскошных каретах высокородные в полном шоке толпились у перекрытых войсками ворот. За невозможностью быстро разнести страшные вести их количество увеличивалось с каждым часом. То же самое, вероятно, происходило и за стеной, город могли покинуть только птицы и крысы.
Цены на жилье за считанные минуты взлетели до небес. Как и на хлеб, овощи, пиво и любые услуги. В одно мгновение вся периферия крупного города превратилась в сосредоточение жизни. Все, кто по каким-либо причинам не мог развернуться и покинуть эти земли, осели вдоль городских стен. Кто-то в ожидании и надежде, а кто-то с жадным интересом: что будет дальше?
Разносчики новостей и слухов отрабатывали свои медяки на все сто. Из уст в уста передавалась одна и та же новость: из Аргента направляется делегация с целью разобраться с произошедшим и помочь нормализовать жизнь в городе. Само собой, всего за сутки «делегация» в устах простаков трансформировалась в «солдатский полк». Казалось, что к Фароту выдвинулась не дипломатическая миссия с эскортом (как Райя справедливо предполагала), а целая армия Вильгельма, с намерением покарать и наказать городскую верхушку. Возможно, ту самую, что ушла в небытие вместе со всеми верхними этажами обители.
По иронии, цены выросли на все подряд – кроме лошадей. Грациозные животные в новых условиях стали обузой, как не нужен становится стакан воды во время дождя; конюшни были переполнены. Чувствуя, что возможная прибыль с каждой минутой утекает, словно песок сквозь пальцы, Рик совершил чудо (как он сам это описал), выручив за лошадей полтора золотых. Сперва Райя описала это емким словом «грабеж», взращенные в стенах Аргента кони стоили в разы дороже. Но спустя лишь пару часов поняла, что сейчас бы они не получили золота вовсе, лишь серебро. А к вечеру первого дня в ход пошли бы медяки.
Среди прочего белоголовый раздобыл свежую одежду. Язык бы не повернулся назвать ее «новой», но после залитого кровью наряда обычное светлое платье с парой цветных лент на поясе ощущалось на теле верхом блаженства. Юноша же облачился в темную рубаху и штаны свободного кроя, обвязав шею уже упомянутым ситцем. Краше они не стали, изможденные и грязные лица выдавали долгую дорогу за плечами, зато теперь из толпы их бы не выделил и самый зоркий законник.
Приободрившись было, Райя вновь приуныла, увидев толпу у городских ворот. О том, чтобы пролезть ко входу, не могло быть и речи. Вспотевшие, со злыми красными лицами, люди скалились друг на друга, бранились со стражей, размахивали руками. Лошади беспокойно ржали, дети плакали. Торговцы причитали о стремительно тухнувшем на жаре товаре, высокородные презрительно шипели угрозы. Толку чуть, стражники встали у ворот города еще одной стеной. Стало ясно, что придется искать ночлег.
