Отморозов обиженно умолк, совсем завалился в щель между спинкой дивана и жирным боком толстухи и стал поблескивать оттуда очками, как паук из норки. Тюха облегченно перевел дух: несколько строк, о которых упомянул Отморозов, представляли собой четыре густо исписанных с обеих сторон листа писчей бумаги.
- Так вот, друзья мои, - потирая руки, прошелестел Колдун, - сегодня у нас с вами не совсем обычная и, я бы даже сказал, торжественная встреча. Мы с вами знакомы уже не первый день, и для вас наконец настало время познакомиться со мной поближе - и со мной, и с моим, так сказать, покровителем.
Он с совершенно серьезной миной сложил ладони перед лицом и отвесил почтительный полупоклон в сторону своего истукана, произнеся при этом несколько негромких слов на каком-то неизвестном наречии. Сейчас он был похож на референта-переводчика при каком-нибудь африканском царьке, который решил посетить Москву с дружественным визитом. "Цирк", - подумал Тюха, но смешно почему-то не было. Сам не зная зачем, он посмотрел на Училку. Училка сидела напряженно выпрямившись в кресле и сверлила Колдуна каким-то очень странным взглядом. Тюхе почему-то показалось, что эта пожилая тетка не прочь хоть сию минуту вцепиться Колдуну в глотку своими все еще очень неплохими зубами и сожрать его заживо вместе с его деревянным приятелем..
- Это... - снова заговорил Колдун, но тут его прервал раздавшийся в прихожей звонок. - Это, наверное, Алексей, - сказал Козинцев, - он вечно опаздывает.
"Это уж точно, - подумал Тюха. - Чтобы Пятый да не опоздал? Вот ведь козел!"
- Прошу меня простить, - сказал Козинцев. - Я должен вас ненадолго покинуть -Нужно открыть дверь.
Он снова поклонился своему истукану, пробормотал что-то на тарабарском языке - видимо, тоже извинился, - и похромал за портьеру.
ЯХП снова гулко откашлялся в кулак, заставив пугливо вздрогнуть пламя свечей.
- Я только хотел бы понять, - сказал он своим густым жирным голосом, что, собственно, нам предстоит. Как вы полагаете, товарищи?
- Ах, да замолчите же вы, наконец! - с неожиданным раздражением откликнулась Училка. - Что вы заладили как попугай: я хочу понять, я хочу понять... Не вы один хотите понять.
- Я всего-навсего хотел понять... - сказал ЯХП, но тут же осекся, махнул рукой и, встав с пуфика, отправился вон из комнаты - тоже на водопой, судя по доносившимся со стороны кухни звукам.
Как с ума все посходили, подумал Тюха, слушая, как сначала ЯХП, а потом, кажется, еще и Пятый шарят в холодильнике. Будто вокруг пустыня и попить негде, кроме как у Колдуна на кухне. Мне, что ли, тоже сходить? Напиться впрок, как верблюд. Естественно, он никуда не пошел - во-первых, потому, что совершенно не хотел пить, а во-вторых, потому, что в следующее мгновение в комнату вернулся Колдун. За Колдуном явился ЯХП, а немного погодя из-за портьеры вынырнул Пятый. Он вытирал рукавом мокрые губы, свободной рукой придерживая на плече свой фасонистый кожаный рюкзак.
- Всем привет, - сказал он без тени смущения. - Как говорится, сорри, ай эм лейт... Что-то типа этого.
Тюха мстительно ухмыльнулся, видя, как Пятый зашарил глазами по комнате в поисках свободного места. Впрочем, поставить Пятого в безвыходное положение было практически невозможно, поскольку он, как барон Мюнхгаузен, в существование безвыходных ситуаций попросту не верил. Окинув помещение быстрым взглядом, Пятый непринужденно уселся прямо на ковер, по-турецки скрестив ноги и положив между ними рюкзак. Вид у него при этом был самый что ни на есть довольный.
"Козел, - снова подумал Тюха, на сей раз с легкой завистью. - Ничем его, гада, не проймешь, все с него как с гуся вода..."
- Что ж, - сказал Колдун, - если все в сборе, мы, пожалуй, начнем.
Он вдруг нахмурился, помрачнел и даже как будто сделался выше ростом. Тюхе показалось, что в комнате стало темнее. Колдун вскинул над головой руки, резко опустил их, вытянув перед собой параллельно полу, и Тюха с замиранием сердца увидел в его правой руке диковинный кинжал с волнистым, как тело змеи, узким лезвием.
***
