Обдирая локти о камень, он подсунул Братику руки под шею и под коленки, поднял его снова. И пошел. А я за ним, с двумя шпагами на изготовку. Я охранял Валерку и Братика. Но не знаю, как бы я стал драться, если бы встретил врагов. Меня шатало.
Шли мы недолго. Но за это время луна посветлела, выкатилась на середину неба, и все, как прошлой ночью, стало ярко-голубым.
Башня Звездного Мастера стояла в глубине заросшего двора. Высоко-высоко светилось окошко, и так же высоко была дверь. К ней вели каменные ступени.
Валерка совсем вымотался и у подножья лестницы молча прислонился к стене.
- Давай, - сказал я и бросил в траву клинки.
Валерка не мог даже спорить. Молча передал мне Братика.
Братик спал или был без сознания. Он оказался вдруг очень тяжелым. Я ступал осторожно. Лестница была совсем старой: на ступенях были вытерты ногами глубокие круглые впадины.
…Потом как бы качнулась навстречу освещенная комната. Высокий человек в каком-то нелепом свитере до колен подхватил у меня Братика. Это был старый человек, с редкими седыми прядями, дряблыми щеками и жалостливым взглядом.
- Маленький мой… - сказал он.
Сзади зазвенело: Валерка бросил на пол наши шпаги.
Мы положили Братика на широкую постель, в беспорядке заваленную пестрыми одеялами. Мастер, сокрушенно бормоча, размотал повязку. Потом он кривыми ножницами перестриг лямки у майки, стянул ее вниз.
Не открывая глаз, Братик негромко застонал.
- Полминутки потерпи, малыш, - прошептал Мастер.
Я увидел у него в ладонях мясистый лист какого-то растения. Мастер ногтями содрал с листа кожицу, и заискрилась жидкая изумрудная мякоть. Этой мякотью Мастер положил лист на запекшуюся ранку. Затем, не бинтуя Братика, укрыл его по самый подбородок одеялом. Но прежде чем он сделал это, я заметил на другом, нераненном плече Братика натертую полоску. И понял: от перевязи барабана… Барабаны были слишком тяжелы, а ребята-барабанщики все же носили их. Тянули свою лямку маленьких солдат. Солдат, которые дрались против войны.
Я услышал укоризненный голос Мастера:
- Разве мальчики могут изменить предначертанное будущее?..
Ну, конечно! Мальчики ничего не могут! Они тянут свою лямку, пока взрослые делают глупости! Лишь падать - и умирать они могут, как большие… И не только в сказке…
Я увидел умоляющие Валеркины глаза.
- Он поправится? - прошептал Валерка.
- К утру, - ласково сказал Мастер. - Если не будет воспаления. Но отчего ему быть? Воспаление бывает у старых и нездоровых людей…
- Он просил пить, - вспомнил я.
- Теперь ему и так хорошо, - успокоил Мастер.
Братик дышал легко, лицо его порозовело.
Валерка сидел на краю постели, положив на колени кулаки. Глядя в стенку, он сказал:
- Все равно я найду того прыщавого…
- Разве это он ранил? - спросил я.
- Конечно. Ты не видел?
Я не видел. Я тогда… Что я тогда? Ага, я зажимал локтем раненый бок… Черт, я и забыл о ране! Саднящая боль была все время, но я привык и не думал о ней. А, вот в чем дело: ткань присохла и остановила кровь…
- Посмотрите у меня, - сказал я Мастеру.
…Ух, как больно отдирается рубашка. Ничего, Братику было больнее. А вот и лист… Мокрый, прохладный. Влажный холод словно втягивает в себя боль, растворяет ее. Вот уже совсем хорошо. Даже усталость поубавилась.
Значит, и Братику так же хорошо? Тогда все в порядке…
Я сел на низкий треугольный табурет, привалился спиной к холодной стене. Осмотрелся наконец.
Высокая комната, яркие свечи в настенных светильниках. Стены голые, из песчаника (как та стена с фонариками!), под потолком - скелет крылатого ящера. Неструганный стол, на нем приборы, похожие на старинные штурманские инструменты в Музее флота в Ленинграде.
Мастер сдвинул инструменты на край, принес на стол горшок и глиняные кружки.
- Поешьте, рыцари, - сказал он. Слово «рыцари» прозвучало с грустной насмешкой.
В кружках был сладкий молочный кисель, он пах степной травой.
Мастер смотрел на нас голубыми слезящимися глазами. Только сейчас я понял, что он очень-очень старый. У него были тонкие коричневые пальцы с узловатыми суставами, сухая кожа на руках. Пальцы слегка дрожали, когда Мастер брал свою кружку.
- Когда кончатся эти багровые времена? - горько сказал он. - Когда Великий Канцлер перестанет печалиться о страдающих детях?
Я не смог сдержать раздражения:
- Если он такой добрый, этот ваш Канцлер, зачем он позволяет литься крови?
- Он не добрый и не злой, - сказал Мастер. - Он неизбежный. Как и все в этом мире.
- Ну, неужели все-все у вас расписано наперед? Легенда о Большом Мастере - это правда?
Мастер кивнул:
- Все правда. Он проник сквозь Время и составил Книги… Не знаю, может быть, это была ошибка. Зачем каждому человеку заранее знать свою судьбу?
- Каждому? - не поверил я. - Но разве можно описать судьбу всех людей за несколько веков? С этим не справится и тысяча ученых.
- Ему помогал Белый Кристалл, - грустно сказал Мастер. - Большой Белый Кристалл, который все знал и все помнил. Он таял, пока писались книги. А когда был закончен великий труд, Кристалл рассыпался в пыль.
