- Ну нет, мне и хорошие снятся. Но такой - тоже… - Фаддейка ускользнул из-под Юлиных рук и спросил уже другим голосом, побойчее: - А если у тебя два друга и так получается: если спасти одного - значит, изменить другому? Как тут быть?
- Ну… по-моему, так не бывает.
- Это вообще-то не бывает, но вдруг один раз случится?
- Тогда… я даже не знаю.
Фаддейка молчал с полминуты. Потом решительно сказал:
- А чего тут не знать? Надо помогать тому, у кого беда сильнее.
- Да… наверно. А с чего у тебя, Фаддейка, такие мысли? Грустные какие-то.
- У меня всякие мысли. Потому что думаются. А с чего трудно сказать. - Он по-взрослому усмехнулся. - Люди про все на свете спрашивают: с чего да почему. И хотят, чтобы одна простая причина была. А причин всегда целая куча, и они перепутываются.
- Это верно… Пойдем домой, Фаддейка.
Он вдруг взял ее за руку - быстро и привычно, как братишка.
- Пойдем, Юля.
Утром Фаддейка стукнул в окно и позвал Юлю завтракать.
В кухне стояла на столе вареная свежая картошка с тонкими кожурками, лук, помидоры и молоко. Кира Сергеевна сказала, чтобы Юля садилась, не церемонилась, а Фаддейку спросила:
- Руки-то вымыл?
- И лицо! Честное слово! Даже чуть веснушки не соскоблил.
- Чучело, - вздохнула Кира Сергеевна. - Юленька, он вам вечером не надоел? Это такой болтун и липучка…
Фаддейка незаметно мигнул Юле: не проболтайся о ночных похождениях. Юля тоже подмигнула и сказала, что нисколько не надоел, поговорили про то, про се, самую чуточку.
Фаддейка, кусая картофелину, вдруг высказался:
- Когда пойдешь на практику, надень какое-нибудь платье. А то Нина Федосьевна скажет: «Ах-ах, работница библиотеки в штанах!» У здешних женщин не современные взгляды.
- Фаддей! - сказала Кира Сергеевна и со стуком положила вилку.
Но Юля понимала, что Фаддейка прав.
Самой ей казалось, что стройотрядовское обмундирование для ее внешности в самый раз, а в «девичьем наряде» она похожа на украшенную бантиками оглоблю. Но библиотека не строительство коровника и не турбаза. Юля надела босоножки и серое платье - мамин подарок: в этом платье все-таки похожа на человека. Настолько, насколько может походить на человека девица баскетбольного роста, с длинноносым лицом, вечными прыщиками на подбородке и жиденьким хвостом пегих волос.
Юля припудрила подбородок перед карманным зеркальцем, подхватила сумку и шагнула на крыльцо.
Там ее караулил Фаддейка.
- Я тебя до библиотеки провожу. Можно?
- Конечно! - обрадовалась она.
И Фаддейка стрельнул золотой искоркой из глаза.
Когда шли Береговой улицей к мосту, Юля спросила:
- А что, эта Нина Федосьевна очень строгая?
- Еще бы! А с теми, кто книжки портят, вообще ужас…
- Кажется, ее все здесь знают…
Фаддейка с удовольствием сказал:
- Здесь вообще каждый каждого знает. Это ведь не Москва. И не Среднекамск.
- Я смотрю, тебе здесь больше нравится, чем в Среднекамске…
- Как когда… Здесь интересно, старины много всякой. И ребята не деручие и не дразнючие.
Юля очень осторожно и ласково спросила:
- А что, Фаддейка, разве в школе тебя дразнят?
Он шевельнул плечами:
- Да вот еще! Откуда ты взяла?
- А я думала, что… ну, из-за волос.
Он удивился:
- Потому что рыжий? Да нисколечко! За это в старые времена дразнили, а сейчас наоборот! Рыжий - даже модно! У нас в классе трое таких, как я… Не в этом дело.
- А в чем?
- Ну… да ты не думай, что у нас плохие ребята! Только у них всегда нет времени. Кто на музыку бежит, кто в олимпийскую секцию, кто еще куда… Получается, что людям просто некогда дружить.
- А здесь?
Фаддейка рассудительно сказал:
- Одноклассников-то не выбирают, а здесь играй, с кем нравится.
Юля хотела деликатно возразить: мол, и в Среднекамске не обязательно друзей только в классе искать. Но Фаддейка заговорил опять. Уже по-другому, весело:
- Тут знаешь какие придумывальщики есть! Мы на той неделе воздушный шар из бумаги сделали, с дымом. И он по правде полетел! Красный, как марсианский глобус.
- А разве бывают марсианские глобусы?
- Конечно… Юль, а хочешь, я короткую дорогу покажу, не через мост? Я брод знаю, глубина не больше, чем тебе до колена. Хочешь?
Юля зябко поежилась.
- Я… наверно, хочу, но не сейчас. Мне за прошлые сутки хватило приключений.
Нина Федосьевна оказалась вовсе не строгой. Наоборот, была она очень милая и приветливая. Чем-то походила на Киру Сергеевну. Так похожи друг на друга бывают пожилые женщины, всю жизнь проработавшие в библиотеках, театрах или музеях.
Юле Нина Федосьевна очень обрадовалась. Во-первых, по доброте душевной, во-вторых, потому что «видите ли, как получилось, Юленька, одна наша сотрудница вышла на пенсию и уехала к сыну, а вторая в декретном отпуске. И я кручусь, кручусь и ежедневно прихожу в отчаяние…».
Она мелко засмеялась, прижимая кончики пальцев к седым вискам. Юля тоже улыбнулась и подумала, что здесь ее то и дело называют Юленькой. Версту коломенскую…
- Только работа, Юленька, будет для вас, наверно, скучноватая: читателей сейчас мало, а дело такое: надо перебрать и сверить каталоги, переписать некоторые карточки абонемента. В них полный хаос.
