- Это уже не игра, - вздохнула Юля и осторожно взяла его за плечо. - Если нет писем…
- А бывает, что поговоришь, а назавтра письмо.
- Правда?
- Ага! - откликнулся он. И добавил тише: - А еще с Володей иногда разговаривал. Ну, с тем художником. Потому что мы про многое не успели поговорить… И еще с разными людьми…
- Фаддейка… - сказала Юля.
- Что?
- А со мной… когда я уеду, будешь разговаривать?
Он замедлил шаги и опустил голову. Пнул попавшую под кеды арбузную корку. «И кто это ел арбуз прямо на мосту?» - подумала Юля.) Мост пружинил, ветер летел вдоль реки и покачивал его. И хватал за ноги зябкими мохнатыми лапами.
Фаддейка сказал виновато:
- Я же раньше тебя уеду…
- Ой, правда, - опечалилась Юля.
Они перешли мост и по ветхим дощатым ступенькам стали подниматься к воеводскому саду. Из гущи деревьев торчали каменные шатры башен, и вставала над берегом острая Покровская колокольня. Облака летели, и остатки позолоты на маковке загорались короткими вспышками. Фаддейка обогнал Юлю, оглянулся, покачался на шаткой дощечке и сказал:
- Вообще-то мне не хочется уезжать. Тетя Кира могла бы записать меня в здешнюю школу…
- Так оставайся!
- Мама не даст. Боится, что здесь хуже учат, чем в больших городах.
- Наверно, она просто соскучилась по тебе, - заметила Юля.
- В сентябре она все равно на семинар в Москву уедет… А я ведь не все время здесь хотел учиться, а только первую четверть. Здесь осень знаешь какая красивая! Все сады рыжие и красные…
«Как ты», - мысленно улыбнулась Юля.
- Как я, - весело сказал Фаддейка. И добавил уже другим голосом, серьезным: - И как леса на Марсе.
- Какие леса? - удивилась Юля. - На каком Марсе?
- Обыкновенные леса на обыкновенной планете Марс, - проговорил Фаддейка слегка отчужденно.
- Откуда они там взялись? Ученые доказали, что там одна пустыня. Красные пески и камни.
- Да, - сказал он. - А леса где-то тоже еще есть. К северу от пустынь. Тоже красные. Вот такие, - он дернул себя за майку.
- Ох и фантазер ты…
Он снисходительно усмехнулся и не ответил.
На верхней площадке лестницы они остановились передохнуть. Шумели старые березы и клены. Острая колокольня возносилась прямо над головами. По ее шатру пролетали тени быстрых облаков. И по Фаддейкиному лицу, когда он глянул вверх, тоже летели тени и солнечные зайчики.
Глянула на колокольню и Юля.
- А хорошо мы туда слазили, да, Фаддейка?
Он серьезно кивнул. И вдруг сказал:
- Я там ночевал один раз. Год назад.
- Да? А… зачем, Фаддейка?
Он досадливо пошевелил плечами:
- Не знаю я. Чего спрашивать…
- Ну, не сердись. Ты же сам сказал.
- Я не сержусь. Просто я не знаю… Легко объяснять, если одна причина, а если они все вместе, если много их… Ну, во-первых, человек знакомый уехал…
Фаддейка с опущенной головой медленно пошел по садовой тропинке. Юля пошла следом, ни о чем не спрашивая. Оранжевые завитки волос вздрагивали над облупленными Фаддейкиными ушами и на тоненькой шее, покрытой желтым пухом.
- Жил тут мальчишка на каникулах, - сказал Фаддейка, не обернувшись. - То есть не мальчишка, большой уже, из техникума… Мы подружились тогда. Вместе в подземный ход лазили под стеной. Не тот, в который я недавно, а в другой… Потом он уехал, а я… Ну, я же не уехал, остался… У тебя так бывает: когда печально, хочется забраться куда-нибудь?
- Сколько угодно, - торопливо отозвалась Юля. Она обрадовалась, что Фаддейка так ее спрашивает, хотя незнакомый мальчишка из техникума вызвал у нее ревнивую досаду - как художник Володя.
- Вот я и полез… Но это лишь одна причина. А еще много всего было. Хотелось узнать: как это - ночь и высота?
- Поближе к звездам побыть, - понимающе сказала Юля.
- Да нет… До звезд - это разве ближе? Каких-то сорок метров. Просто интересно: что думается, когда весь город спит, а ты выше всех над землей?
- Совсем один, да?
Он опять не согласился:
- Наоборот. Будто вместе со всеми. Внизу-то всех не видать, а тут сразу целый город перед глазами. И огоньки… И поезда бегут… Везде люди. И будто я их всех охраняю, как старинный часовой на башне… А потом еще месяц в небо вылез. Будто мы с ним вдвоем всю землю сторожим…
- А не страшно там одному ночью? Я бы померла от ужаса.
Он помотал рыжими космами:
- Не-а… Я сперва тоже думал, что страшно будет. Вот поэтому еще и полез. Когда страшно, это ведь тоже интересно… Но я забрался, когда еще светло было. Темнеет-то не сразу, и я помаленьку привык.
- Я бы ни за что не привыкла, - искренне сказала Юля.
- Может, привыкла бы… А среди ночи почти все огоньки погасли и месяц куда-то пропал. Я думал: ну, вот теперь будет страшно. А все равно ничего. Потому что звезды сделались яркие-яркие… Вот тогда они в самом деле будто ближе… И тут всякие мысли полезли. Но тоже не страшные…
- А какие?
- Всякие. И тогда та самая мысль первый раз появилась: почему я - это я? Помнишь?
- Помню… Тут уж, конечно, бояться некогда…
Он быстро оглянулся на нее:
- Ага… А потом я Марс отыскал. Сперва думал, что это сигнальный огонек на трубе, на электростанции. А потом смотрю он плывет. Красная такая звезда. Вот жалко было, что бинокль не взял с собой.
