Тень Хранителя полностью

Может быть, это и были связывавшие их узы? Все потомки человека, предавшего Дария, все оставшиеся в живых его потомки, которым предназначалось его наследие, все еще пытались исполнить то, что сам он сделать не смог, — уничтожить его соперника. Интересно, она больше ненавидела Дария от того, что эта ненависть была у нее в крови, или от приобретенного опыта?

Она заметила, что Виллум смолк. Он ждал, пока девочка обратит на него внимание. Это было что-то новенькое. Теперь он был не столько ее наставником, сколько сообщником.

Сообщником. Стоув улыбнулась. Ей нравилось звучание этого слова.

Утром третьего дня их путешествия в Академию небо на западе заволокли мрачные грозовые тучи, несущие снежную бурю. Роун настаивал, чтобы отряд держался ближе к деревьям, хотя если бы они ехали по открытой местности, это могло бы сэкономить им целый день пути. Их небольшая группа могла показаться подозрительной любому встречному, а им во что бы то ни стало надо было сохранить местоположение Академии в тайне. Но по дороге им никто не встретился, и теперь, когда стала надвигаться снежная буря, Роун засомневался в правильности принятого им решения.

Энде, сказительница Межан и дюжина братьев с апсара были совсем не такой легкой добычей, как Отар с Имином, — ему бы следовало довериться их наблюдательности и выбрать более короткий путь через долину. Но Роун не терял бдительности на протяжении всего путешествия. После прошедшего совещания он чувствовал себя ответственным за всех и всё и боялся, что это станет слишком очевидно для окружающих. Ночь перед путешествием он провел без сна, а потом так и не отоспался. Межан старалась не давать ему заснуть обе ночи пути, забавляя увлекательными и интересными рассказами, и теперь глаза его опухли и покраснели от бессонницы. Роун подъехал поближе к друзьям и прислушался к их приглушенному разговору, надеясь взбодриться.

Лампи и Мабатан обменивались впечатлениями о жене правителя. Его ближайший друг, видимо, был единственным, кому удалось с ней обстоятельно побеседовать.

— Мне никогда раньше не доводилось встречать человека, который говорил бы так много, умудряясь ничего не сказать по существу. То есть, когда мы с ней общались, мне казалось, что она про всю свою жизнь рассказала, а когда мы расстались, я понял, что так ничего о ней и не узнал.

Мабатан рассмеялась. Роун улыбнулся — ее задорный смех был словно игра солнечных зайчиков на водной глади.

— Ты уверен, что она не сказала тебе ничего важного? — спросила девушка.

Лампи скорчил такую смешную гримасу, что Мабатан снова рассмеялась, и впервые за последние несколько недель Роун почувствовал себя легко и спокойно.

— Знаешь, когда ты об этом спросила, я вспомнил, что она действительно задала мне один странный вопрос.

— Что же это за вопрос такой? — нетерпеливо спросила Мабатан.

— Что-то про сны. Сначала она спросила, снятся ли мне сны. Я сказал, что снятся, и спросил — а ей? Она ответила, что ей сны еще снятся, но многие уже давно никаких снов не видят. Она сказала, что у некоторых людей сны совсем пропали и поэтому они чувствуют себя глубоко несчастными. Думаешь, это имеет какое-то значение?

— Мне сны снятся постоянно, — уклончиво ответила Мабатан. — А тебе, Роун?

— Как мне иногда хочется вообще обойтись без всяких видений ни во сне, ни наяву!

Не успел он произнести эту фразу, как перед его мысленным взором возникла жуткая картина — на лагерь братьев падали бомбы, вся гора, на которой он стоял, была охвачена ядовитым зеленым пламенем.

— Роун, что с тобой? — обеспокоенно воскликнул Лампи, и Роун подъехал поближе к друзьям.

— В ближайшие недели все братья должны переехать в Академию.

— Почему? Что тебе еще примерещилось? — тяжело вздохнул Лампи.

— Как только Дарий поймет, что братья выступают на стороне повстанцев, он сделает с лагерем то же самое, что когда-то сотворил с первыми восставшими.

— Ты хочешь сказать, он все забросает такими же бомбами, как те, от взрывов которых образовалась Пустошь?

Мабатан побледнела.

— Месть поглотит мир.

Отец Роуна не раз говорил те же самые слова. У Роуна с Мабатан, видимо, было больше общего, чем кровь предков.