Джонатан»
А в тихом Китсби Мина едва ли могла заснуть, отчасти от одиночества из-за отсутствия Джонатана, но также и из-за непоколебимого, если хотите, ощущения неловкости. Казалось, Джонатан тоскливо взывает к ней откуда-то издалека, но каждую ночь его голос становится слабее, бедняжка боялась, что может и вовсе потерять его…
Когда пришло письмо из Румынии, оно скорее испугало, чем успокоило Мину. Она вслух прочла его своей кузине Люси, недобрые предчувствия только окрепли, и сердце верной кошки дрогнуло. Но наивная Люси не заметила ничего, она была весела и беззаботна, как всегда.
– Моя милая кузина, твой Джонатан просто занят. Я не вижу причины для волнения! Лучше скажи: ты уже выбрала подвенечное платье? Страусовые перья вновь входят в моду, как и строгие корсеты. Главное, побольше рюшей, дорогуша, и пышный шлейф, который понесут два очаровательных котёнка… Ах, это будет чудо!
– Как я могу думать о подвенечных платьях?! – вскричала Мина. – Ты не понимаешь моей трагедии, Люси! Я знала Джонатана ещё слепым котёнком. Сам тон этого письма… о, это не Джонатан… Настолько холодный, отстранённый, чужой… Я узнаю печать его лапы, но всё равно… здесь какая-то страшная тайна…
– Какие смешные глупости, кузина! – Люси упоённо покружилась по террасе, нежно лизнула лапы Мины и продолжила: – Ах, но ведь это у вас истинная любовь, не так ли? Он уезжает на целый месяц, и вот ты больна, у тебя начинаются безумные фантазии, ты грезишь любимым котиком… Я так завидую тебе, моя Мина, – ты уже познала любовь и страсть! Да, да, я тоже получила три брачных предложения за одну эту неделю, но я не уверена, интересно ли мне хоть одно из них… Ах, я просто не знаю, что с ними всеми делать! Какая сложная дилемма, я буквально нахожусь в недоумении, кому отдать лапку и сердце…
– Моя любимая Люси, ты все ещё очаровательный глупый котенок, – устало покачала головой Мина. – Я знаю Джонатана лучше, чем кто-либо. Он в большой опасности. И я ничего, ничего не могу с этим поделать!
Её длинные ресницы дрогнули, и она разрыдалась…
«Мина, моя дорогая и далёкая Мина…» – шептал влюблённый адвокат, укладываясь в постель. Но в ту ночь он не смог сладко помечтать о ней под одеялом, так как за стеной по замку кто-то бродил, слышался злорадный смех, истеричные стоны, а дверь с внешней стороны царапали чьи-то ужасные когти… Кое-как подремав, наутро английский котик вдруг обнаружил, что его дверь заперта снаружи. Он пленник?!
Только перед самой полуночью граф Царапкула навестил гостя, принеся хлеб и молоко, но не дав никаких объяснений.
Так прошло несколько суток… Днём Джонатан отсыпался взаперти, а вечером ужинал с графом в библиотеке. На вопрос, почему ему нельзя гулять в одиночку, хозяин замка ответил с холодной улыбкой на губах: «Не фсех тех, кто бродит по здешним коридорам ночью, приятно фстретить при бледном лунном сфете!» Деликатный адвокат убеждал себя, что таковы, видимо, местные законы гостеприимства, но в его голову всё чаще стали забредать серьёзные мысли о побеге…
– Зачем я вам здесь? Когда же мне будет можно отвезти подписанные бумаги в Англию, в компанию «Кискодёрр и Пушистингс»? Меня же уволят. .. – приставал котик к графу, но тот не давал чёткого ответа и вёл себя так, как будто затянувшееся пребывание английского гостя в замке было собственным желанием самого англичанина. Наконец Джонатан понял, что он узник, и отчаянно испугался. В ту ночь он писал в своём дневнике: «Вздрагивая, смотрю я на свою собственную тень, она полна угрозы, меня пугает мой же хвост! Отползает и пугает…»
