- Нет, франк, ты – лишь тень священного креста, которой нигде и никогда не будет места. Тень, которую будут презирать все христиане! Всегда и везде! Обрети же покой, заблудшая душа, утерявшая свет веры и реальности… Изыди, порождение Сатаны!
Длинный клинок Гамли пронзил противника насквозь – вошёл в подложечку, а вышел у затылка оборотня, хвалёная датская кольчуга не спасла безумного убийцу от праведного удара - смерть, наконец, нашла свой вход и выход. Зверь в образе человека несколько раз дёрнулся всем телом и уже бездыханным собрался опуститься на землю, но десять копий своими наконечниками подхватили его, а потом вздыбили в предрассветную тьму.
***
Предательство и подлая суть ближайшего слуги королевы Тиры стали причиной очередного раздора между венценосными супругами.
- Как можно было не заметить врага и безумного убийцу подле себя? - в запале возмущения выговаривал Олав жене. - Как такое могло случиться при том количестве датчан, охраняющих тебя, Тира? Или мнимый Квиг не был твоим врагом? Так кем же он был для тебя?
Глаза Датчанки загорелись нехорошим огнём, а губу вознамерились дать Трюггвасону злую отповедь, но Тира промолчала, она с большим трудом скрыла свои истинные чувства и мысли. В молчании Датчанка опустила лицо, чтобы Олав не смог прочитать по глазам, всё то, что королева могла бы ему ответить. Тира лишь развернулась и вышла из покоев короля Олава. А тот в бессильной ярости сжал кулаки и прикусил губу.
С тех пор Гамли Лейвссон очень часто стал посещать дуб Одина: приносил полевые цветы, подолгу разговаривал с прахом супруги, рассказывал ей о сыне и его успехах - мальчик рос крепким, здоровым и жизнерадостным. Епископ Альбан много раз предлагал градоначальнику освятить место могилы его жены, а потом перезахоронить её прах на церковном кладбище. Но Гамли не соглашался, каждый раз отвечая одно и то же:
- Она так и не стала христианкой, ваше преосвященство. Пусть её тело покоится здесь, а чистая душа имеет свою свободу. Гудрун была бы против перезахоронения - со старыми богами ей будет покойнее. А Господь определил ей место под древним дубом, противиться же его решению - грех.
Когда Турстейну исполнилось три года, Гамли впервые привёл сына к могиле матери и сказал так:
- Накрепко запомни это место, сын. Здесь лежит та, кто дала тебе жизнь. Сыновья должны знать места пребывания своих матерей на этой земле, даже, когда их нет и не будет рядом. Молись о ней чаще, Турстейн!
Эта встреча отца и сына оказалась последней. С тех пор Турстейн не видел отца никогда, но знал и помнил о нём, как и о безвременно утраченной матери.
В ясный, безоблачный день крест над нидаросским храмом Христа продолжал бросать свою тень на дома и улицы столицы, но живущие в ней норвежцы и их потомки не могли бы назвать её чёрной или зловещей. Всё на свете имеет свою обратную сторону - тень, и в том дар Господень, как два глаза, две руки, две ноги и семь цветов радуги.
__________________________
1.Domine Iesu, dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent (лат.) - О, милосердный Иисус! Прости нам наши прегрешения, избавь нас от огня адского, и приведи на небо все души, особенно те, кто больше всего нуждаются в Твоём милосердии.
2.Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace (лат.) - Вечный покой даруй им, Господи, и да сияет им свет вечный. Да почивают (они) в мире.
3.In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen (лат.) - Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь
Глава 15
15.
Сегодня зима впервые показала Нидаросу свой холодный нос. Лился ледяной дождь, оставляя хрупкий покров на уже остывшей земле. Мокрые горожане скользили по улицам, как лыжники по снегу – упасть не считалось бедой или напастью. Кто-то из упавших смеялся, а кто-то - поминал Бога всуе.
Не смотря на все перипетии погоды, Эйра Толковательница Рун дожидалась выхода Огге из дверей церкви на улице. После утренней молитвы у послушника выдалось свободное время, и он решил прогуляться по округе. Волк-оборотень найден и наказан, но на душе у Огге не становилось спокойнее - смутные предчувствия и сомнения продолжали терзать послушника, как будто он, не желая и не понимая сам, ждал какой-то трагедии или внезапной драмы. Какой? С кем? Когда?
