— Ревик, чувак, — Джон вздохнул. — Чего ты ожидал?
— Я ничего не ожидаю! Но мне не нужно это дерьмо, Джон. Плохо уже то, что она всё это видит. Плохо уже то, что мне самому приходится это вспоминать. Я не буду объяснять это ей до конца своей жизни. Я не буду это делать! Не буду!
Джон просто смотрел на него с лёгким изумлением.
— Серьёзно, мужик? Это жалко.
— Она никогда не забудет, — сказал Ревик, снова вытирая лицо. — Она будет смотреть на меня и думать, что я убийца, трахатель шлюх, мелкий мудак-заморыш, каким я был в детстве. Она никогда не будет видеть меня прежним, Джон. Никогда. И я никогда не буду прав. Только не тогда, когда она рядом и напоминает мне, кем я был, всякий раз, когда я что-то делаю, чёрт подери.
Когда видящий зло отвернулся, Джон вздохнул.
— Иисусе, дружище. Ты должен дать ей время справиться с этим. Ты должен и себе тоже дать время. И ты ошибаешься на её счёт. Её беспокоит не это. Она вымоталась, Ревик. И она беспокоится о тебе… и о Касс… и о миллионе других вещей. Она изо всех сил старается быть стойким оловянным солдатиком, не расклеиться.
Подумав над своими словами, Джон нахмурился.
— Слушай. Она надломилась, ладно? Ты поэтому злишься? Потому что она сорвалась раньше тебя?
Ревик издал резкий смешок, опять запустив пальцы в волосы.
Воцарилось очередное молчание.
В это время Джон осознал, что смотрит на видящего другими глазами. Что-то встало на место, и он осознал, что испускает какой-то понимающий вздох.
— И тем не менее, это ещё не всё, — сказал он. — Давай. Покончим с этим.
Видящий покачал головой, уставившись в пол. Его рука дрожала, когда он вытер лицо костяшками пальцев, проведя ими по щекам.
— Я не злюсь на неё, — сказал он.
Джон тихо присвистнул.
— Нет. Злишься. И не по тем причинам, которые ты только что назвал. Скажи мне. Серьёзно. Я не уйду, пока ты не расскажешь.
Ревик раздражённо щёлкнул языком.
— Ты выдумываешь, Джон.
— Я так не считаю. Ну же. В чём на самом деле проблема?
Ревик покачал головой, не отвечая.
Джон ждал, всматриваясь в угловатое лицо, наблюдая, как мысли кружат в этих прозрачных глазах, пока Ревик хмуро смотрел на собственные ноги. После небольшой паузы видящий покачал головой. Из его горла вырвался сиплый смешок. Он стиснул волосы и щёлкнул языком себе под нос.
— Это неважно. В этом нет ни капли смысла. Это не по-настоящему, Джон.
— Что именно?
— Я же сказал тебе, это…
— …Неважно. Я знаю, — сказал Джон. — Так почему бы просто не сказать мне?
— Нечего говорить.
— Ревик, Иисусе. Ты обвиняешь её в ребяческом поведении…
— Бл*дь, она бросила меня здесь! — прорычал Ревик.
Джон вздрогнул. Он уставился на лицо Ревика, наблюдая, как видящий тяжело задышал, сверля его гневным взглядом. Злость на его лице лишь усилилась, он уже едва выдавливал стеснённые вздохи. В прозрачных глазах мелькали искры света, заставлявшие Джона нервничать. Видящий раскраснелся, впиваясь длинными пальцами в свои бёдра.
— Просто забудь, ладно! — сказал он.
Джон сглотнул, но стоял на своём, скрестив руки на груди.
— Что ты имеешь в виду? Когда она тебя бросила?
— Забудь, Джон!
— Нет, я не отстану. Когда она тебя бросила? Поскольку всё то время, что я тебя знаю, это ты её отталкивал…
— Бл*дь, да оставь ты это в покое, Джон!
Когда Джон лишь продолжил смотреть на него со скрещёнными руками, видящий сердито сверлил его взглядом блестящих глаз, но в этот раз они блестели уже от слез. Злость ожесточила его губы, и он показал жест одной рукой, вытирая глаза и рыча следующие слова.
— Годы, — произнёс он. — Годы, бл*дь, Джон. Ты понимаешь? Она оставила меня гнить. Она оставила меня с ними. На годы. И теперь она будет осуждать меня за то, кем я стал? Она бросает меня… — он вновь показал жест, насупившись. — …Здесь. И она будет осуждать меня? — он вытер лицо другой рукой. — За то, что я отрёкся от неё, от этой дерьмовой истории… это единственное, что помогло. Мне стало лучше после этого, Джон. Мне стало лучше.
— Ревик, — Джон растерянно уставился на него. — Что, дружище? О чём ты говоришь?
— Я не обязан выслушивать всё это дерьмо. Ни от неё. Ни от кого-то другого, кому никогда не приходилось иметь дело ни с чем… кто так и не утрудился показаться, просто быть здесь, хотя бы помочь мне с этим. Она может просто возвращаться к своим бл*дским богам и её золотистому чёртову океану света, или куда ей, бл*дь, захочется. Я ей не нужен. Я никогда не был ей нужен. А когда она была нужна мне, её рядом не было.
Джон непонимающе смотрел в лицо видящего.
Он видел там злость, но в то же время что-то другое, какую-то отчаянную боль, чего он никогда прежде не видел на лице элерианца.
— Она это не понимает, — сказал видящий. — Она никогда это не поймёт, Джон. И мне уже всё равно. Если бы она захотела быть со мной здесь, ей бы пришлось это понять. Хотя бы немного.
— Понять что? — переспросил Джон. — Что ей нужно понять?
Ревик закрыл глаза, положив лицо на руки.
На глазах Джона он издал отрывистый смешок и покачал головой.
— Я же сказал, это неважно, — ответил он. — Просто забудь.
Но Джон продолжал на него смотреть, хмурясь.
