Несколько секунд Врег продолжал пристально смотреть на него, настороженно оценивая тёмными глазами. Затем, словно запоздало поняв его слова, он кивнул, повернулся к Джаксу и щёлкнул пальцами для привлечения внимания перед тем, как отдать команду. Молодой видящий быстро удалился из комнаты, буквально побежав по длинному зелёному коридору.
Ревик почти не следил за этим.
Он продолжал смотреть на консоль, но теперь чувствовал их всех даже тогда, когда пытался отгородиться. Он старался думать, протолкнуть свой разум сквозь образы, которые хотели нахлынуть, хотели слиться с тем, что он чувствовал от неё на протяжении последних недель.
— Ревик?
Он повернулся прежде, чем успел себя остановить.
Там стоял Джон. Человек побледнел при виде выражения на его лице, но ореховые глаза продолжали твёрдо смотреть на него.
— Ревик, дружище, — произнёс он дрожащим голосом. — Всё хорошо. Мы можем её вытащить. Теперь мы знаем, где она, и поэтому можем её вытащить. Верно?
Ревик не ответил.
Когда молчание затянулось, заговорил Балидор.
— Так, чтобы не развязать войну с Лао Ху — нет, — сказал он.
— Но они удерживают у себя Мост, — сказал Джон, посмотрев обратно на Ревика. — Хочешь сказать, остальные видящие сложат руки и позволят ей быть… — поколебавшись, он покраснел и неопределённо взмахнул рукой. — Ну, ты понял. И ради чего?
Балидор наградил его мрачным взглядом. Улыбка, в которой изогнулись его губы, не дошла до его глаз.
— Разве она так популярна в мире видящих в эти дни, кузен? — спросил он. — Думаю, в данный момент нам бессмысленно искать поддержки у сообщества видящих.
Ревик повернулся и увидел, что лидер Адипана тоже смотрит на него.
Взгляд Балидора был более настороженным, чем у Джона. Он смотрел так, словно оценивал лицо Ревика, вибрации его света. Он смотрел на него так, как смотрят на дикое животное, пытаясь определить, что оно может сделать.
— Ладно, — сказал Джон. — Значит, мы рискнём войной.
Всё ещё глядя на Ревика, Балидор вздохнул.
— Это может оказаться не так-то просто, кузен, — сказал он.
— А какой у нас есть выбор? Мы не можем бросить её там!
— Человек прав, — сказал Врег. — Мы не можем бросить её, Ненз. Тут говорится, что они продают её. Значит, они нарушили свою изначальную сделку с ней, — он посмотрел на Балидора, словно его взгляд было проще выдержать, чем Ревика. — Раньше она отрабатывала по контракту. Была озвучена конкретная сумма, а потом её должны были отпустить. Если они продают её, что-то изменилось.
— Какова сумма? — спросил Джон.
— А это важно? — сухо поинтересовался Балидор.
— Важно, если мы собираемся её заплатить, — парировал Джон.
— Двадцать два миллиона. Американская валюта, — говоря это, Врег смотрел на Джона, а потом, словно почувствовав что-то от Ревика, покосился и на него. — Это завышенная цена, несправедливая. Но эта пи*да Вой Пай не соглашалась на обсуждение цены. Она потребовала пол-лимона за каждого разведчика, даже за тех, у кого очень мало официальной подготовки. За меня и некоторых других она запросила ещё больше. Работный лагерь учли по твёрдому курсу.
Ревик и это едва расслышал.
Он уставился на свои ладони, вытесняя из головы всё остальное. То, что он чувствовал от неё уже неделями… задолго до того, как он озвучил это Балидору.
Он должен был понять, что это значит. Он должен был догадаться.
Должно быть, Балидор что-то заметил. Должно быть, он уловил что-то от Врега или, может, от других. Балидор знал, что с их историей что-то не так, и он связал это с Элли задолго до того, как Ревик додумался, что что-то может быть не так.
Он был так уверен, что она завязала отношения с кем-то другим. Он считал, что она просто нашла любовника быстрее, чем он ожидал. Может, чтобы забыть его.
А может, чтобы отплатить ему.
Ему надо было принять во внимание вариант, что это может быть что-то другое. Она никогда раньше не поступала так, даже когда он давал ей повод. Даже измена с Балидором оказалась не тем, что он думал. Они могли быть друзьями. Возможно, она даже любила его. Но, по словам Балидора, она не позволяла себе любить его в романтическом смысле.
Она не стремилась заменить его или даже ранить.
Чёрт, да она даже никогда не угрожала переспать с кем-то другим. Даже тогда, в Дели, когда она так разозлилась на него и смотрела так, будто ненавидит его, она ткнула его носом в его собственные прегрешения, но не угрожала поступить так же с ним.
Но в этот раз всё ощущалось иначе.
Даже Джон убедил его, что всё иначе, что ему придётся потрудиться, чтобы она хотя бы поговорила с ним. Джон говорил, что она наверняка не станет разговаривать с ним — как минимум, в ближайшее время. Ему не приходило в голову, что она может быть в опасности, что с ней могло что-то случиться.
А это должно было прийти ему в голову.
Чёрт, да половина свободных видящих в западном полушарии желало её смерти.
Но он знал, что отвлекает себя даже сейчас. Он не мог думать сквозь это отвлечение или сквозь то, что норовило занять все его мысли.
