Он схватил ее за руку и бросился наверх. Казалось, они никогда не выберутся. В воздухе металась горькая пылевая буря. Создавалось впечатление, что вот-вот разверзнется земля. Наконец они достигли верхнего зала. Чьи-то руки вытащили их из гробницы, и все бросились к выходу из земляной шахты. Страшная стихия продолжала бушевать. Деревья качались и дрожали, большинство из них вырывало из земли вместе с мощными корнями.
Земля поднималась и оседала, словно живая. В одном месте образовалась воронка. Дымились разломы, которые, как змеи, протянулись по всей территории долины. Деревья, камни, кусты – все исчезало в этих бездонных, страшных разломах, откуда, как из преисподней, вырывались языки пламени. Ничто живое, казалось, не спасется в этом страшном хаосе.
Люди, охваченные диким страхом, бежали подальше от гробницы и вдруг услышали, как с грохотом обрушились ее стены.
Все кончилось так же внезапно, как и началось. Наступила тишина. Те, что остались в живых, боялись вздохнуть, чтобы не нарушить ее.
Прошло еще какое-то время, прежде чем Жоан осмелилась произнести:
– Кажется, все.
– Слава Богу.
– Да, слава Богу. Похоже, только Он и помог нам выбраться оттуда.
– Угораздило же нас.
– Но мы ведь спаслись. Мы здесь!
Жоан с любовью посмотрела на Луиса. В его глазах стояли слезы радости. Она почувствовала, что кто-то похлопывает ее по плечу и, повернувшись, увидела Жозефа.
– Жоан, – ласково сказал он, – думаю, тебе пора познакомиться с отцом. С твоим настоящим отцом.
Ланнек стоял рядом с Жозефом. Его синие глаза сияли от счастья. Жоан смотрела на этого человека. Да, Мак-Комби на него похож, но лишь отчасти. В этом человеке было что-то близкое, такое родное, чего она никогда не знала прежде и вряд ли смогла бы объяснить. Она вдруг потеряла дар речи. Ланнек протянул к ней руки.
– Жоан, дитя мое, – произнес он хриплым от волнения голосом. – Жоан, прости, что так все случилось. Я не хотел, поверь. Прости, если сможешь.
– Вы говорите об Алексе Мак-Комби? – спросила она.
– И о нем тоже. Но сейчас я думал о твоей матери.
– Я знаю, вы любили мою бедную мать. Она говорила мне. Вы любили Констанцию.
– Всю жизнь, Жоан, я любил ее. Я помнил день ее рождения, семнадцатое июня. В этот день я покупал белые розы. Прости, что я не был тебе отцом.
– Это можно исправить теперь.
– Да, Жоан, и я искренне этого желаю. Горячие слезы потекли по щекам девушки. Она шагнула навстречу зовущим объятиям. Ланнек посмотрел на Луиса и улыбнулся.
– Нам троим придется многое рассказать друг другу. Теперь ты вернула мне все, что я потерял когда-то, – добавил он, обращаясь к дочери. – Ты так похожа на маму. Жизнь дает нам еще один шанс. Я благодарю Господа за это чудо, дитя мое.
– Да, – прошептала Жоан. Она прижалась к отцу, протянула руку Луису и сказала:
– Пошли домой.
Наблюдая эту трогательную семейную сцену, друзья стояли в стороне. Сальма откровенно плакала, а Франк, стараясь успокоить ее, целовал ее мокрые щеки. Мужчины пытались скрыть нахлынувшие чувства, сдержанно покашливая в кулак, но даже суровый Мендрано украдкой смахнул слезу.
Жоан и Луис стояли на носу судна, которое плыло вверх по реке. Одной рукой Луис держался за поручни, а другой обнимал Жоан за талию. Сквозь шум воды они вслушивались в неповторимую мелодию джунглей.
Она все так же прекрасна, – сказала Жоан и закрыла глаза.
– Но не в сравнении с тобой, – пробормотал Луис, целуя ее в шею.
– Она с усмешкой подняла на него глаза.
– Спасибо, милый муж. Я рада, что мы возвращаемся домой.
– Я очень не хотел прерывать наш медовый месяц, но видел, какое выражение лица бывает у тебя всякий раз, когда заходил разговор об успешных находках, которые делает на раскопках отец.
– Разве это было так заметно?
– Еще бы!
– Между прочим, у тебя было такое же лицо!
– Не может быть!
– Еще как может.
– И это было заметно?
– О, да.
Они весело, беззаботно расхохотались.
– Тогда и ты признавайся, что сам хотел вернуться в Колумбию.
Жоан обвила шею Луиса руками и улыбнулась.
– Может, ты спросишь меня, почему? Почему я хотела вернуться?
– Почему же?
– Потому что я помню тот старый патефон и наш романтический танец. Я помню наш водопад, и я снова хочу увидеть его.
– Держу пари, ты помнишь кое-что еще.
– Да? Ну-ка, ну-ка.
– Старое деревянное корыто.
– Это ты возбуждающая, – прошептал Луис, сжимая молодую женщину в объятиях. – Я порой переживаю тот ужас, когда мне казалось, что я навсегда потерял тебя.
– Да, на нашу долю выпали страшные дни. Но когда я вспоминаю о том, что из этого вышло, то уже ни о чем не жалею. А Франк и Сальма теперь так счастливы! Я рада, что мы задержались и увидели их свадьбу. А отец! Он на небесах оттого что, наконец-то обрел семью и работает вместе с нами на этих раскопках. Что касается меня…
– Так, так, так, – поддразнил Луис.
– Я еще никогда не была так счастлива!
– И ты готова вернуться к работе?
– Луис, мы попробуем вновь войти в гробницу?
– Не знаю. Это звучит, как бред сумасшедшего, но в той ситуации было много непонятного. Это землетрясение…
