Евгений Николаевич прохаживался вдоль кабинета. Как и ожидалось, Секретный Отдел оказался крепким орешком и в ответ выдал компромитиующие материалы, что подставляло под удар как Корышева, так и его самого. Генерал ждал реакции Комиссии на новые факты, предложенные СО.
«Ах, если бы знать, чего они добиваются в итоге…»— подумал Ромин и подошёл к столу.— «Может быть, Павел прав и СО крепко связан с Максом. В таком случае необходимо выдвинуть и эти обвинения. Что ж, если они не оставят нам выбора, мы сделаем это, тем более, что доказательства есть. Вот только жаль, что косвенные».
Взвесив все за и против, Ромин всё-таки остановился на этом варианте. Он пошел к шкафу и достал бутылку вина. Не успел он сесть за стол, как зазвонил телефон. Генерал взял трубку и произнёс:
— Ромин.
— Здравствуйте, генерал,— голос Маркуса Грене нельзя было перепутать ни с одним другим.— Зайдите, пожалуйста, в мой кабинет.
— Разумеется, я сейчас буду.
Евгений Николаевич положил трубку, с тоской посмотрел на бутылку вина и всё-таки решил не торопиться. Он налил в стакан на два пальца и выпил, пытаясь ощутить терпкий звук напитка. Не получилось: нервы обмануть не удалось — они были напряжены до предела. Ромин вздохнул, убирая всё обратно в шкаф, и направился к кабинету директора ОМБ.
Маркус Грене ждал его один. Взгляд руководителя самой сильной спецслужбы мира был спокоен, но сквозь безмятежность проступала глубокая задумчивость.
— Здравствуйте, Евгений Николаевич. Прошу, садитесь.
Ромин поздоровался и сел на предложенное ему место.
— О чём вы хотели поговорить?
— Меня всё больше беспокоит ваша тяжба с Секретным Отделом,— начал директор.— Я хочу знать, что за ней стоит?
— СО стал слишком много себе позволять. Его агенты уничтожили главного подозреваемого в организации нападения на ПИЦ. Они постоянно мешают работе.
— Вы подозреваете СО в сговоре с противником?— прищурился Грене.
— Не исключена и такая версия.
— Я не буду тебе давать полномочия. Ты знаешь, что СО это государство в государстве, иначе бы он потерял всякую эффективность. Поскольку не существует никаких доказательств, что СО намеренно влияет на ход расследования, я бы хотел, чтобы ваши прения были отложены, пока дело не будет завершено.
— Возможно, Секретный Отдел просто хочет держать руку на пульсе?— предположил мнение Грене Ромин.
— Возможно, это было бы хорошим сотрудничеством. Разве нет?
Евгений Николаевич, конечно, понял, куда дует ветер, но ему не нравилось направление. Нужно было срочно его менять.
— Вы говорили с Карлосом Оттоном?— спросил руководитель Особого Отдела.
— Да. Он сказал, что был бы рад оказать всяческое содействие.
«А заодно под шумок забрать дело к себе. Очень удобный момент: как раз тогда, когда дело сдвинулось».
— Доказать прямую причастность мы не можем — у меня нет достаточно средств, но есть косвенное доказательство.
Генерал вынул пуговку устройства слежения и положил её на стол перед начальником.
— Слежка за мной.
— Оно применяется не только Секретным Отделом, но и любым другим подразделением ОМБ. Существуют и другие аргументы?
— Да…— кивнул Ромин.— Руслан Хокай лично приходил ко мне несколько раз.
— Существует запись?..
— Всех разговоров,— генерал достал диктофон и положил рядом с устройством слежения.
— Но вы понимаете, что это доказывает лишь причастного Хокая к террористам? Самоуправство и превышение должностных полномочий и больше ничего.
— Да, это так. И тем не менее…
— Я уже давно знаю Вас, Евгений Николаевич. Так же хорошо я знаю и Карлоса Оттона. Гораздо дольше, чем вы его. Не думаю, что Руслан действовал по его приказу. В обратное я не могу поверить без веских доказательств. Сейчас передо мной лежит встречное обвинение: Павел Корышев распространял информацию о расследовании сторонним лицам. Журналисты получили информацию от человека, звонившего из дома Кэтрин Уилкс. Александр Соколов после побывал у неё дома. Секретный Отдел не двузначно намекает, что все они, включая мистера Булдакова, могут быть в сговоре. Тогда становится очевидно, что это и есть причина, по которой они выжили при нападении на ПИЦ,— директор ОМБ ненадолго замолчал и добавил.— И, тем не менее, я не могу не слушать вас.
— Каково же будет ваше решение?— спросил Ромин. Он уже догадывался, что скажет Маркус.
— Я откладываю дело до окончания расследования. С этого момента сотрудник СО официально будет включён в команду, но с вашей стороны он будет находиться под наблюдением во избежание эксцессов.
«Взвешенное решение»,— оценил Ромин, понимая, что всё-таки добился, чего хотел: Секретный Отдел теперь обязан будет играть в открытую…
