Деревянный сундук был размером с огромный широкоэкранный телевизор. В нём стояли ящики поменьше, каждый из которых, в свою очередь, был наполнен самыми разными вещами, простынями и линялыми одеялами, и, среди прочего, детской одеждой, которая была ей, несомненно, мала.
Она не могла поверить, что не нашла ничего для себя подходящего. Пока, в очередной раз, она обыскивала взглядом комнату, послышалось, как открылась входная дверь. Йоко буквально подпрыгнула на месте, так же, как и её сердце. Она бросила быстрый взгляд в окно. Теперь, казалось, их разделяют километры. Она не может двинуться с места, не обратив на себя внимания человека, находившегося по ту сторону двери.
Не входи сюда.
Кто-то небольшими шагами расхаживал в соседней комнате. Дверь спальни колыхнулась. Йоко не могла это сделать. Она стояла, замерев перед сундуком, вся обвешенная его содержимым. Она инстинктивно потянулась к рукояти меча и тут же остановилась.
Она украла потому, что ей это было необходимо, чтобы выжить. Да, угрожать людям мечом будет нетрудно, но если угрозы не сработают, ей придется пустить его в ход.
Если боль так нестерпима, с ней можно покончить в одно мгновенье.
Дверь открылась. В комнату собиралась войти женщина, крупная женщина среднего возраста. Увидев Йоко, она остановилась и вздрогнула так, словно её схватила судорога.
Теперь у Йоко не было ни малейшего намерения бежать. Она молча стояла на месте. Постепенно её нервы расслабились, и она подготовила себя к неизбежному. Её арестуют и отправят в столицу графства, где, скорее всего, казнят. Всё будет кончено. Она на веки вечные забудет, что такое голод и усталость.
Женщина посмотрела на одежду и ткани, разбросанные у ног Йоко. Она сказала дрожащим голосом: «Здесь нет ничего, что стоило бы украсть».
Йоко ждала, когда женщина начнет кричать.
«Это из-за одежды? Тебе просто нужно было что-то надеть?»
Простота вопроса слишком озадачила Йоко, чтобы ответить. Женщина приняла её молчание за положительный ответ. Она прошла через дверной проём в комнату. «Я храню одежду здесь». Она подошла к кровати, рядом с Йоко и откинула одеяло, открыв, таким образом, нижний ящик для белья. «Тот сундук там для старых вещей, которые мне больше не нужны, в том числе, и моего умершего ребенка».
Она открыла бельевой ящик и достала одежду. «Ну, так какая одежда тебе нравится? У меня тут, в основном, только мои вещи». Она взглянула на Йоко. Йоко, в ответ, уставилась на неё. Когда она не ответила, женщина взяла в руки кимоно. «Жаль, что моя дочь умерла такой юной. Все эти совсем простенькие».
«Почему…» — пробормотала Йоко. Почему эта женщина не подняла тревогу? Почему она не убежала?
«Почему, ты спрашиваешь?» — спросила женщина, поворачиваясь к Йоко. Йоко не нашлась, что сказать. Женщина рассмеялась, несколько натянуто, и продолжила раскладывать на кровати кимоно. «Ты пришла из Хайро?»
«Я… э-э…»
«Там большой переполох из-за сбежавшей кайкъяку».
Йоко промолчала. Женщина иронично улыбнулась. «Вот уж твердолобый народец здесь. Говорят, кайкъяку разрушат наше царство. Говорят, кайкъяку чинят беды направо и налево. Случается шоку, и это, опять-таки, из-за кайкъяку, говорят. Ну и прочие глупости».
Она оглядела Йоко с ног до головы. «Откуда на тебе вся эта кровь?»
«Когда я была в горах, йома…» Она больше не могла сказать ни слова.
«А-а, так на тебя напали йома, верно? Что-то их многовато поблизости в последнее время. Ты, кажется, неплохо с ними управилась».
Женщина поднялась на ноги. «Ладно, сядь, посиди. Ты, наверняка, голодная. У тебя было что поесть? Ты аж вся серая».
Йоко только опустила плечи и смогла покачать головой, нет.
«Ладно, тогда давай перекусим что-нибудь. Я согрею воду, и мы смоем с тебя всю эту грязь. Потом уж решим, что тебе надеть». Женщина бодро собрала все вещи и собралась выйти. Она взглянула на Йоко, которая всё еще не сдвинулась с места. «Кстати, как тебя зовут?»
Йоко попыталась ответить, но не смогла издать и звука. Она опустилась на колени, слёзы заструились по её щекам.
«Ах, бедняжка. Всё хорошо, всё хорошо». В голосе женщины прозвучала материнская нежность, она ласково потрепала Йоко по спине. «Должно быть, тебе пришлось тут очень нелегко. Всё будет в порядке».
Весь груз того, что Йоко довелось вынести, окончательно сломил её. Её душили слёзы. Она свернулась калачиком на земле и разрыдалась так, словно наступил конец света.
«Ну, что ж, почему бы тебе не надеть это?»
Стоя за ширмой, женщина передала Йоко ночную рубашку. «Ты переночуешь здесь? Пока можешь поносить её».
Йоко склонила голову в знак глубокой благодарности.
Женщина утешила всё ещё заплаканную Йоко. Она приготовила рисовую кашу, подслащенную красными бобами. Затем она наполнила большую лохань горячей водой и приготовила Йоко ванну. Утолив свой долгий и болезненный голод, Йоко искупалась в горячей воде и надела чистое бельё. Она снова начала чувствовать себя человеком.
«Я вам очень, очень благодарна за всё, что вы сделали». Йоко вышла из-за ширмы, которую женщина поставила вокруг ванны и вновь поклонилась. «Простите меня за всё».
