«Не всегда, — осадила она себя. — Плоть тоже властна над чувствами. А секс без любви — обычное дело для многих. И я бы, наверное, даже поняла бы, и даже простила, если бы узнала, что Волегов удовлетворяет свои инстинкты с какими-то случайными женщинами. Но вторая семья?… Это ведь уже отношения, обязательства».
Она тяжело вздохнула, бесцельно крутя пальцами чайную ложечку.
«И ведь я боялась этого… — вспомнила Совка. — После того, как с Анютой случилась беда, я всё думала, как они будут жить дальше. Боялась, что бросит Сергей жену-инвалида. Ведь он-то человек со здоровыми потребностями. И так радовалась, что он ни разу не заговорил об этом! Наоборот: делал всё, чтобы поддержать, вылечить. И до сих пор я была за них спокойна. А теперь? Что будет теперь?»
Совка отбросила волосы со лба, умыла лицо сухими ладонями.
«Ох, как же хорошо, что случилась эта гроза! — невпопад подумала Элина. — Если бы не она, грузились бы сейчас в самолет, а завтра Анютка сама бы на сайт полезла… и увидела бы. А меня бы не было рядом».
Тревога хлестнула, как плетью. Совка вздрогнула, и принялась за дело: быстро скачала фотографии газеты на свой телефон и удалила анонимное сообщение с сайта. Оставалось надеяться, что «доброжелатель» не отправит его повторно.
Элина закрыла ноутбук и снова глотнула кофе. Нужно приходить в себя, успокаиваться. И что-то решать. Поговорить с Сергеем? Она поморщилась. Нет, он не признается. Зять, как и любой на его месте, будет отпираться до последнего. Хоть отношения у них вполне доброжелательные, но то, что описано в газете, за гранью семейной морали. Так что… Остается только та женщина.
«Я поеду к ней, как только вернусь в Москву, — решила Совка. — Поговорю, попрошу объяснить. Попрошу не врать — как женщина женщину. Она тоже мать, поймет. Ну, или я пойму, как она настроена. Если хочет разрушить семью, я увижу. Почувствую. Такое нельзя не почувствовать. Это ведь зло, а от зла всегда мутью или ямой тянет».
Достав из сумочки кошелек, она бросила на стол купюру в пять евро. Поднялась и пошла к выходу из бара, прижимая к груди ноутбук. Растерянно остановилась от оклика официантки — та махала руками, тараторя что-то, показывая на пол. Элина глянула вниз и осознала, что стоит босиком.
Ее бежевые «лодочки» сиротливо валялись под столом, словно потерпев кораблекрушение.
____________________
*Уважаемые пассажиры! Посадка на рейс SU 2317 до Москвы задерживается из-за плохих погодных условий. Приносим свои извинения! (нем.)
**Комплимент от повара (нем.)
*** Большое спасибо (нем.)
Трава на футбольном поле казалась ядовито-зеленой, и красномордые футболисты будто только что выбежали из парной.
— Ты посмотри, какая вредная машина! — с восторгом сказал Александр Ильич Совка, терзая таблицу цветовой настройки нового телевизора. — Эля! Я никак не разберусь в этом меню. Ты же умница, посмотри, что я, старый дурак, неправильно делаю!
Он сидел в кресле, широко раздвинув колени и опершись на них локтями. Элина скользнула между ним и коробкой от плазмы, легко коснулась губами седых волос мужа, погладила его широкую спину.
— Сашка, мне некогда, прости, — с сожалением сказала она. — И потом, я верю, что ты справишься. Я лучше тебя только компьютером и стиралкой владею, забыл?
Муж поднял на нее удивленный взгляд: куда, мол, собралась, ведь только приехала? А она охнула, всплеснула руками:
— Ну что ты опять этот свитер надел, у него локти дырявые? И босиком не ходи, от балкона сквозит! Я приоткрыла, а то петуниям от батареи жарко. Всё, убегаю!
— Я провожу, — Александр прошел за ней в прихожую, встал, опираясь плечом о дверной косяк. Темно-карие, как у Анюты, глаза смотрели внимательно и цепко. Пытаясь избежать этого взгляда, Элина присела на тумбу, застегивая сапоги.
Муж снял с плечиков ее шубу, растопырил, дожидаясь, пока она нащупает рукава. И приобнял сзади, неловко чмокнув в шею.
— Скуча-ал твой дурак шестидесятилетний, — певуче прошептал он.
Теплое дыхание шевельнуло ее волосы. И Элина обмякла в его руках — таких надежных, родных… Ей вдруг захотелось расплакаться, открыть ему всё, поделиться. Ведь с кем еще, как не с ним — с которым прожито без малого сорок лет? И ни разу за все это время он не подвел ее. Ни разу не предал.
— Элька, у тебя всё в порядке? — спросил он, будто угадав ее мысли. — Ты грустная какая-то с тех пор, как приехала.
— Саш, не бери в голову. Просто дела, — заверила она, высвободившись и повернувшись к зеркалу, чтобы не пришлось прятать глаза. Старательно накрасила губы — всегда успокаивалась, сосредотачиваясь на таких мелочах. Подхватила сумочку и сказала, открывая дверь:
— Я на пару часов. А потом поедем кухню выбирать, не забыл?
— Дождусь, куда я денусь… Перчатки взяла? — напомнил он. — Не замерзни там!
Совка кивнула и притворила за собой дверь. «Правильно, что не сказала, — подумала она, нажимая на кнопку лифта. — Потом… если будет, что сказать».
Александр постоял, задумчиво глядя в закрытую дверь. Снял трубку радиотелефона, набрал номер.
