Татьяна решает помочь семье Павлика, вот только его мать преподносит сюрприз за сюрпризом. Но освобождая для нее квартиру, Татьяна находит дневник, который может навести ее на разгадку Пандоры. Тем временем Макс тоскует по Алене, но долги и угрозы партнера по теневому бизнесу мешают ему вернуться к любимой. И он разрабатывает план, который принесет ему большой куш. Жертвой должна стать Таня. Но адвокат Залесский пытается уберечь ее и отомстить сопернику. А она идет по следам прошлого и раскрывает тайну Пандоры. И, сумев помочь не только себе, но и едва не рухнувшей семье чиновника Волегова, обретает счастье, любовь и новый смысл жизни. Содержит нецензурную брань.
– Экая ты прыткая какая! Прям собака в кошкин день! – дребезжащий голос санитарки Кати Палны звучал на тон выше обычного, и Татьяна, тащившая в ординаторскую два пакета с вещами, невольно обернулась. Покачала головой: так и есть, опять она спорит о чем-то с Мариной Фирзиной, стоя посреди коридора педиатрии.
Как и обещала, Демидова устроила маму Павлика санитаркой. Не то, чтобы это было трудно – младшего персонала всегда не хватало, зарплаты копеечные… Но Татьяна поручилась за неё. Поговорила с Инессой Львовной, попросила, как за свою… И теперь начинала жалеть об этом.
– Я – мусор вывозить. А ты давай, генераль1 девятую! – командовала Катя Пална, упихивая в узкую каталку битком набитый прорезиненый мешок.
– У меня третью смену подряд генералка! – огрызнулась Марина, стягивая желтые резиновые перчатки. – У вас тут прям дедовщина? Сидят, чай пьют – одна я со шваброй в обнимку! Тяжело одной, между прочим!
– Ленивая ты опара! Подняться тебе невмоготу! – пожилая санитарка уперла руки в боки. – У всех по пять палат на генералку! И если к сроку не успеваешь, других не виновать!
Марина отвернулась – возразить было нечего. Подхватила с пола железное ведро с красными буквами ПО2 и пошаркала в моечную. На подоле её медицинского халата желтело большое пятно. Кроссовки на ногах серели немытыми подошвами. Но накрашена она была, как на смотрины.
Проводив санитарок взглядом, Татьяна невольно глянула на голубую сеточку бахил, обтянувшую её зимние ботинки – нет, снег она стряхнула хорошо, еще на крыльце больницы, так что следов за ней не остаётся. Пакеты оттягивали руки, будто стали ещё тяжелее, и Демидова потащила к ординаторской. Добравшись до своего стола, Демидова с облегчением сгрузила их на деревянную поверхность, развернулась к шкафчику – взять халат. И чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав за спиной шорох газетных листов.
– Уфф… Вить, напугал! – попеняла она Купченко, обнаружившемуся на диване. Витька держал в широко расставленных толстеньких руках свежий номер «АиФ».
– Ну, не заикаешься же – значит, всё нормально. Это я тебе, как врач, говорю, – глубокомысленно изрёк Купченко. Спустил с дивана пухлые ноги с маленькими ступнями в черных носках, влез в тапки и вразвалочку пошёл к своему столу – за кофе.
– Сегодня же Инесса дежурит, а у тебя смена только через четыре часа! Чего тебе дома не лежится? – с улыбкой спросила Таня. Сердиться на Купченко она не умела никогда, да и учиться не собиралась.
– Дома! Дома – война! – трагически воскликнул Витька. – Окопы вырыты, подступы заминированы! Я едва вырвался из окружения!
И пояснил:
– Понимаешь, у маман очередная идея фикс. То она считала, что врачу медсестра не пара, и Тамарочка моя поскакала в институт поступать. И скоро бы ей диплом менеджера получать, а моей пенсионерке – радоваться, да куда там! Женская фантазия безгранична. Так что вчера старшее поколение заявило очередную претензию: теперь нам менеджеры не пара. Вот была бы моей женой доктор, можно было бы врачебную династию создать! Ну, Томка это услышала. Подходит к матушке моей и тихо так, вкрадчиво: «А вы сами-то чего в свое время институт не закончили? Ума не хватило?» И после трагической паузы, как ты понимаешь, маман заорала, как сирена противовоздушной обороны.
– А ты что?
– Я! Я не мужик, что ли? – оскорбился Купченко. – Решил искать бомбоубежище и спасать любимую женщину! Тем более, что убежище, в общем-то, уже было: Тамарочкина двушка. Вот туда мы и эвакуировались.
Татьяна расхохоталась. Витька никогда не искал сложных путей.
– Но это не новость дня, дорогая моя соратница, победительница коклюшей и диатезов! – задушевно сказал Витька, обнимая её за талию.
– Ну-ка, удиви, – подзадорила Демидова.
– Тамарочка сделала мне предложение, и я его принял! Заметь, с первого раза! А ведь до этого я предлагался ей в мужья четырежды, и каждый раз был отвергнут! Так что днём мы посетили загс, оформили все бумаги, и через месяц Тамарочка начнет подписываться звучной и красивой фамилией Купченко. В честь этого я отдал ей свою зарплатную карту, и она умчалась по магазинам. А я – сюда. Как-то лень уже домой.
– Слушай, вы, конечно, молодцы, что решились, – задумчиво сказала Татьяна. – Но мама-то как?
– Танюш, а мама пусть посидит, подумает, – посерьёзнел Виктор. – Я, конечно, животное терпеливое, тридцать восемь лет не брыкался. Но и мама – спасибо ей за всё, но больше не надо! – в пастушку заигралась. Как-то уже пора смиряться с моим выбором.
«Моя до сих пор не смирилась. Даже не звонит мне после того разговора. Воспитывает», – горько усмехнулась Татьяна.
