Она нашла в папке протокол осмотра места происшествия. Патрульная машина подъехала практически одновременно со «скорой помощью».
Короткое описание. Протоколы опроса отца, Густава Клингберга, Понтуса, брата погибшего Яна, двоих сотрудников фирмы, горничной и шофера. И тринадцатилетнего Джоеля Клингберга, который и обнаружил погибших.
Она долго пыталась сообразить, как же было дело. Картинка все время расплывалась, не хватало какого-то звена.
Ну, хорошо. Примерно так: Ян и Иоанна с сыном Джоелем приехали в загородное имение с ночевкой. Их разместили во флигеле. Джоель лег спать около десяти, родители еще сидели за столом. Он проснулся на следующее утро, пошел к ним, но их в спальне не было. Он вышел в сад, покричал, но никто не отозвался. И тут он услышал шум двигателя в закрытом гараже. Джоель, ничего не подозревая, открыл гараж и увидел, что случилось. Помчался к главному зданию, примерно в двухстах метрах от гаража. Разбудил деда, тот велел немедленно вызвать «скорую помощь» и с другим сыном, Понтусом, побежал к гаражу.
Никаких прощальных писем не нашли.
В отдельном конверте – напечатанное на машинке приложение. Особое мнение стокгольмского следователя, некоего Рагнара Хирша. Стокгольмский следователь Рагнар Хирш считает, что следствие необходимо продолжать. Есть ряд неясных вопросов, пишет Хирш, не поясняя, что именно ему неясно. В конце служебная записка – в продолжении расследования отказать.
Вот и объяснение, почему материалы следствия попали в архив. Если есть особое мнение, материалы полагается архивировать. Начальство не дало добро на продолжение работы, но особое мнение следователя Рагнара Хирша не позволило списать совершенно, казалось бы, ясное дело.
Конечно, решение руководства вполне типично. Мотивировок – выше головы. Нехватка ресурсов. А может быть, кто-то, кто знал дело лучше, чем Хирш, посчитал, что у него слишком богатое воображение. Теперь не узнаешь. Прошло как-никак тридцать с лишним лет…
Она аккуратно сложила листы в папку. Рагнар Хирш. Наверняка уже на пенсии, если вообще не умер.
С улицы виден только верхний этаж виллы Юлина, все остальное закрывает каменная стена. Катц посмотрел направо – пустая улица в обрамлении аккуратно подстриженных деревьев. Ни машин, ни людей. До соседей не меньше ста метров, к тому же их дом закрыт деревьями. Перелезть через стену – никто не увидит. Если есть видеокамера, то она с той стороны стены. Во всяком случае, пока не спрыгнет во двор, он в безопасности.
Налево гараж. Ворота открыты, машины нет. Он попросил Эмира тайно понаблюдать за домом, и тот подтвердил: за последние сутки – как минимум сутки – никакого движения. Никто не выходил, никто не приходил. Судя по всему, Юлин в отъезде.
Катц опустил руку в карман, потрогал рифленую рукоятку и почувствовал успокаивающий холодок металла. Австрийский «Глок» с глушителем, девять миллиметров, пятнадцать патронов в обойме. Эмир навязал ему оружие и часа полтора наставлял Данни, как обращаться с этой игрушкой. Только для перестраховки, настаивал Эмир, а вдруг Юлин вернется? Или в доме кто-то прячется? Тот, кто чуть не задушил Йорму?
Неважно. Будь что будет.
Он опять подумал о Йорме. Тому, вроде бы, чуть лучше. Во всяком случае, искусственную вентиляцию отключили, переквалифицировали состояние из «критического» в «стабильно тяжелое», но пока оставили в реанимации. Сестра говорит, он ничего не помнит. Полиция пыталась допросить, но Йорма ничего не сказал – не мог физически. Не мог физически… и, скорее всего, не хотел.
Отомстить Юлину. Огромным усилием воли Катц сдерживал ярость, но глаза то и дело застилала красная пелена.
Уже начало темнеть. Не пропустить момент – в любую минуту может сработать световое реле и включится освещение фасада. Тогда будет труднее подойти к дому незамеченным.
Еще несколько минут можно подождать.
Перед глазами все время возникали лица: Ангела и Йорма. Он тряхнул головой и выбрал место потемнее, где на стену падала густая тень дерева. И опять в груди зашевелился горячий полированный камень гнева. Он знал это ощущение с детства.
Залезть на стену оказалось намного легче, чем он ожидал. Каменщик схалтурил, не стал кропотливо подгонять один камень к другому, а просто замазал просветы цементом, который постепенно выкрошился – по всей стене шли незаметные снизу щели. Добравшись до верха, Данни осторожно провел по поверхности – на колючую проволоку под током Юлин никогда не получил бы разрешения, а вот понатыкать битое стекло вполне мог. Но нет – поверхность оказалась гладкой. И стена толстая – сантиметров сорок. Он подтянулся, лег на живот и осмотрел участок. Никаких камер не заметил. Собачьего лая тоже не слышно.
В доме темно. Вполне может быть, что и Джоель Клингберг где-то здесь. Но это вряд ли. Если за похищением и в самом деле стоит Юлин, то он нашел бы для заложника место понадежнее.
